Иприт
Шрифт:
«Приказчик, — раздраженно подумала Сюзетта, — капитан был лучше. И потом какая решительность, я хотела только целоваться!»
— Карл, — ответила она, смеясь, — ты слишком скор, тебе придется разглаживать эти брюки одному. Ты мне уже и не так нравишься.
— Стучат, — ответил Карл испуганно, — у тебя нет второй двери?
— Это муж, он всегда стучит сразу обоими кулаками.
— Какой скандал! — вскричал Карл. — Какая великая карьера погибает!
Стук становился яростным.
Внезапно лицо Карла загорелось румянцем вдохновения; он лег на дешевый ковер, покрывающий пол комнаты, и, наматывая его на себя, закатился к стене.
Сюзетта побежала открывать дверь.
— Жарко, — простонал, входя, рослый янки с крупным догом на цепи. — Мэри, где мои ночные туфли?
«Соврала имя», — мрачно думал человек в ковре.
— Почему ты так рано приехал, Том?
— Дело не выгорело, контрагент сошел с ума, поверил в бога Кюрре, закрыл лавочку и постится. На место, Лайт! Ты не знаешь, Мэри, почему это собака нюхает по углам?
— Она, наверно, опять ищет места нагадить под диваном.
— Лайт, сюда. Лайт, сюда. Лайт, не рычи, я тебя…
— А ты, Мэри, опять пила? Ну, что хорошего в том, чтобы пить одной?
— А ты хочешь, чтобы я пила с кем-нибудь?
— Пропадает наша американская семья, Мэри. Женщины пьют и таскаются с ухаживателями, отказываются рожать детей, говоря, что пароходы достаточно и без того привозят людей для прироста населения… Лайт, спокойно! Лайт…
Из ковра было слышно, как завизжала собака от удара…
— Гибнет Америка, Мэри, — продолжал толстяк.
— Ты мне читаешь, кажется, передовицу консервативной газеты, Том?..
— Что газеты, я выть готов при мысли, что в такую жару съездил даром из-за этого Река. И говорят, вовсе он не бог, а наняли его банкиры и владельцы магазинов для рекламы. А сам он, говорят, гамбургский еврей да к тому и еще незаконнорожденный…
— Неправда! — вскричал молодой человек, раскатывая ковер и вскакивая во весь рост. — Я немец и корпорант.
— Может быть, — отвечал Том, остолбенев от ярости. — Но где ваши брюки, сударь? Лайт, бери его!
Одним прыжком Рек вскочил на плиту и выхватил револьвер, готовый к защите, но тут же ему пришлось с воем спрыгнуть на пол, так как газовая плита была раскалена для приготовления бифштекса Тому.
Минуту продолжалась возня, но в результате Кюрре был сбит с ног и связан.
— Кто вы и чем вы занимаетесь? — спросил Том.
Но Рек молчал.
— Мэри, в чем дело?
Но Мэри, конечно, плакала.
— Что тебя принудило так поступить, Мэри!
— Ты все время уезжаешь, я одна, без денег, без прислуги, ты мне обещался… — залепетала Мэри.
— А это кто?
— Не знаю, он говорил, что он герцог, — отвечала Мэри…
— Господин герцог, моя жена обвиняет меня в том, что я не имею для нее прислуги… Если вы не назовете вашего имени, я надену на вас ошейник и намордник честного Лайта и заставляю вас служить у нас кухаркой.
Рек молчал.
— Где Рек? — волновались в это время в «Хоспице».
— Не вознесся ли он всерьез?
Толпы почитателей стояли весь день у дверей гостиницы, ожидая его выхода…
Наступила ночь… Его нет…
«А когда наступило утро, — как пишут в „Кино“, — Река утром не было тоже».
Тогда собрался соединенный пленум из «Союза Молодых Людей» и «Совета Банкиров».
— Щенки! — кричал Морган на заседании, стуча кулаком по столу. — Вы говорили, что бог из немцев будет самый исполнительный, а сейчас где он?
— По слухам, он инкогнито пошел на купание, — тоненьким голосом сказал один молодой человек.
— Мерзавцы! — кричал Морган. — Недобросовестные поставщики…
— Братья, — спокойно начал седой пастырь, — не забывайте, что в Нью-Йорке каждый месяц автомобили давят 2000 человек, возможно, что Кюрре погиб. Я знал бедного Кюрре, и его гибель сердечно огорчает меня. Но дело не в нем, а в идее, — если даже он и погиб, мы, конечно, найдем ему заместителя. Пока же предлагаю объявить, что…
ГЛАВА 39
БЛУДНАЯ ОВЦА И СПОСОБЫ ЕЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ
— Сорок дней в пустыне! — кричали газетчики.
«Рек удалился в пустыню Сухого Запада», — читала публика в газетах.
— В пустыню! — кричала толпа. — Мы найдем его…
В этот день бензин вздорожал вдвое.
В первой четверти XX века в Америке было около 10 млн автомобилей. В 1922 году шесть главных фирм выпускали их в день 8840.
Движение на улицах было так велико, что автомобили в городе теряли свое назначение. Улицы были слишком перегружены.
Ездить по подземной железной дороге было гораздо быстрее. Но зато автомобилями широко пользовались при поездках по стране.
Фермеры не только объезжали свои поля на автомобилях, но даже, сидя на них, охотились на волков.
Вот что писал один американец в 1924 году:
«Станьте на перекрестке двух дорог какого-либо северо-западного штата, бросьте беглый взгляд в обе стороны. Мимо вас катится нескончаемый поток машин, старых и новых, дешевых и дорогих, чистеньких и запыленных, с номерными жестянками далеких и ближних штатов. Сбоку, спереди и сзади прикреплены сундуки, ведерки, кухонные принадлежности, свернутые палатки и детские принадлежности. На крышах автомобилей торчат радиоаппараты, кое-где можно увидеть клетки с канарейками, собак и кошек… В машине, рассчитанной на четырех пассажиров, сидит 10–12 человек».