Иприт
Шрифт:
— Долой миллиардеров! — кричал Рек.
— О масса, — упал к его ногам негр, — о господин, двадцать лет я ждал тебя! О господин, я был полковником американской службы на фронте в Великую войну, а сейчас я не имею права ездить в общем вагоне. Господин, идем и захватим Эджевудский арсенал — с богатыми можно говорить, только имея оружие в руках.
Между тем, сминая сочные и толстые стебли кактуса, автомобили строились вокруг Кюрре широким кругом.
В середине круга был он сам и негр у его ног.
— Долой негров! — вскричал кто-то в заднем ряду.
— Долой богатых, долой ездящих на паккардах! — ответил Рек.
— На Эджевуд! — вскричала толпа.
— Назначаю тебя начальником штаба, — сказал Рек, обращаясь к негру. — Телеграфируйте в Эджевуд, что в случае сопротивления я сведу на него молнию с неба. Трубите наступление…
И машины двинулись, заливая поля сплошным потоком.
Урожай кактусов этого года был погублен.
Стрелки амперметров на всех телефонных станциях Америки в этот момент нагнулись вправо. 10 000 000 абонентов одновременно звонили друг другу.
— Проклятый Морган, — вскричал пастор, — и зачем он велел высечь этого корпоранта! Веди теперь гражданскую войну.
— Эджевуд взят, — произнес в этот момент секретарь, отрываясь от телефона, — наступление Река совпало с экономической забастовкой, и заводы сдались без боя. У Кюрре в руках возможность выпускать на нас 10 000 галлонов жидкого иприта в сутки.
— Город взволнован, — доложил осведомитель, вбегая, — негры и эмигранты бегут навстречу Реку. Русские монархисты предлагают ему право на занятие престола…
— Спокойствие, — отвечал пастор, — банки, полиция, аэропланы в наших руках. У Река нет провизии, и без нас ему не сделать чудес. Выждем два дня…
Срок, назначенный почтенным пастором, уже истекал, в городе было спокойно, только вздешевели квартиры…
Приток последователей к Реку все еще продолжался. Рек сам принимал приходивших, сидя в смокинге посредине арсенального двора, между двумя неграми, яростно трубившими в саксофоны.
— Идите, женщина, — сказал он, обращаясь к молодой даме, задержавшейся перед ним.
— Смит, неужели ты не узнал меня? — ответила она с упреком.
— Ведите ее в зал Ипритного реактора, — приказал Рек, — и не пускайте туда никого.
— Рек! — вскричала женщина, когда они остались одни.
— Мэри, — холодно ответил он, — если ты хочешь шантажировать меня, то я прикажу тебя бросить в бак с ипритом…
— Я люблю тебя, мое божество! — отвечала женщина, плача. — Зачем ты не открылся мне… — И она поцеловала его опытным поцелуем…
Рек отвел ее рукой и затрубил в саксофон — на его зов вбежали два негра.
— Отведите женщину в квартиру директора, поместите ее в комнату рядом со мной; если она попытается говорить, то трубите в трубы и играйте на рояле. Если и это не поможет, наденьте на нее противогаз и не давайте спать…
— Рек! — простонала Мэри…
Но что мы делаем?
Мы забыли о Нью-Йорке. Что там?
Вперед! Роман не должен топтаться на одном месте.
В Нью-Йорке было довольно тихо.
Тяжелой сплошной лентой катились автомобили по улицам, неподвижные люди, разговаривая друг с другом, куря и читая газеты, неслись мимо домов на движущихся тротуарах.
— Стой! — вдруг вскричал полицейский, останавливая человека, выбежавшего из лучшего ювелирного магазина с пудовым слитком золота в руках.
— Я владелец магазина, — отвечал остановленный, — я сам Дарлинг…
— Простите, сэр, — произнес полицейский, — я только сейчас узнал вас. Прикажете позвать автомобиль?
— Нет, не надо, — ответил Дарлинг рассеянно, — подержите лучше это. — И он передал в руки полицейского слиток.
И Нью-Йорк увидел странное зрелище: на самой быстрой полосе движущегося тротуара мчался богато одетый человек без шляпы, за ним полицейский со слитком золота, а сзади его туча сыщиков, перекидывающихся вопросами.
Странная толпа домчалась до моста.
Здесь мистер Дарлинг остановился.
— Передайте мне золото, — сказал он полицейскому.
— Извольте, сэр.
Сыщики стояли безмолвной сворой.
Мистер Дарлинг взял слиток и обвязал его бечевкой.
— Помогите мне привязать это на шею, — закричал он на полицейского.
— Извольте, сэр.
— Спасибо. Вы очень любезны.
И мистер Дарлинг в одно мгновение вскочил на перила и бросился с моста.
ГЛАВА 41
Возвращающая нас В КИТАЙСКУЮ ПАРИКМАХЕРСКУЮ в кедровых лесах Сибири
Бритва китайца ловко освобождала шею от грязных щетинистых волос. Парикмахер поднял кожу на подбородке.
— А-а!.. — испуганно простонал клиент.
— Беспокоит? — спросил китаец.
Клиент вздохнул:
— Очень!
Китаец молчаливо взял другую бритву.
— О-о!.. — опять раздалось со стула.
Китаец вновь переменил бритву.
Водолив со скукой переложил ногу на ногу.
— Удивительно, все что-то у тебя, Син-Бинь-У, бритвы тупые. Заказчиков много, что ли? Не пойти ли и мне в парикмахеры?