Чтение онлайн

– Я перевезу тебя на тот берег, - едва слышно произнес Езеф.

– И не только меня, - почувствовав в себе странную уверенность, твердо произнес я в ответ.

Развернувшись, мой перст указал на Проклятого и его странную зверюшку.

На лице Езефа возникла радостная ухмылка.

***

Тихая, спокойная река нежно касалась бортов лодки, и когда Езеф опускал весло на ровную

гладь, та продолжала оставаться такой же идеальной, будто поверхность зеркала. Старец то и дело

внимательно взирал на меня, радостно выпячивая гнилые пеньки зубов, отчего на его лице

возникало странное подобие улыбки.

Я покосился на Проклятого. Стараясь вести себя спокойно, он как плохой актер все же не мог

скрыть нахлынувших на него чувств и выглядел, по меньшей мере, обескураженным.

– Ох, и умаслил ты меня, сопленышь, - довольно прохрипел Езеф. – Ни дать, ни взять… В наших

краях это ценная штучка, потянет на парочку праведников.

Но я даже не слушал лодочника. Терзаемый мыслями, я никак не мог взять в толк, откуда у меня

оказался этот портрет. Богом клянусь, я не помнил, что рисовал его.

– А почему праведников? – сам не зная почему, задумчиво произнес я.

– Здесь это ходовой товар. Можно сказать: настоящее золото, -мрачнее тучи произнес Проклятый.

Видимо он так и не смирился с той мысли, что только благодаря мне мы уговорили лодочника

переправить нас на другой берег.

– А зачем ты так хотел попасть туда, - я указал на далекий пологий склон, где сквозь легкий туман

виднелись стройные мачтовые сосны.

– Я хочу выбраться из этого треклятого мира, - едва слышно произнес Душеприказчик.

– Ха, я же сказал, глупец! Как ни крути, глупец! – старец ударил себя пальцем по виску и, указав в

небо, желчно рассмеялся.

Я грустно вздохнул, уставившись на ровную морскую гладь. От воды сильно тянуло

тошнотворным запахом толи тины, толи еще какой речной дряни.

Перевалившись через борт, я ожидал увидеть искаженное водой песочное дно с сотней

маленьких рыбок, но вместо этого, замер в ужасе. На меня с немой мольбой взирали тысячи, даже

десятки тысяч лиц: белые и безжизненные они скрывались в речной мути как за непроницаемой

пленкой, которой была покрыта вся поверхность воды. Мы не плыли, а словно скользили по

стеклу, не оставляя за собой никаких следов.

Водянистые лица смотрели на меня пустыми белыми глазами, словно поджаренные караси и что-

то бурчали немыми ртами. Но я их не слышал…

В висках заколотило, а сердце бешено забилось в груди.

Я приблизился, чтобы различить или хотя бы угадать эти слова. Я должен был их услышать.

Пленка порвалась, резко лопнула, словно мыльный пузырь и ко мне потянулось множество

разбухших пальцев. Я был не в силах сопротивляться, и меня волоком потянуло вниз.

Стремительно и бесповоротно, как слепого котенка. И вот когда я уже смирился со своей участью

и всем телом подался вниз, меня кто-то схватил за плечо и дернул назад.

– Что это? – испуганно взирая на Проклятого я никак не мог прийти в себя.

– Река утопленников. Это их души… - невозмутимо произнес мой спаситель.

– Глупцы! – вновь загоготал Езеф.

***

Мы вступили на берег и я, не оборачиваясь, пошел вдоль берега, не желая смотреть на то, как

лодка с полоумным стариком исчезает в призрачном тумане. Наверное, его ужасный смех еще

долго будет преследовать меня во снах.

– Постой, куда ты?

Я остановился и, развернувшись, посмотрел на Проклятого.

– А какая разница! Ты сам говоришь, что мы в ловушке и выхода нет. Тогда не вс ли равно куда

идти? – я вновь развернулся и меня в очередной раз остановил его голос.

– Постой, - теперь уже более требовательно. – Ты живой и тебе здесь не место!

– Тогда убей меня! – не сдержавшись, закричал я что есть мочи. – Мне безразличны твои слова!

Какой толк идти как марионетка: не зная, куда и зачем...

Я беспомощно упал на холодную землю. На лице предательски возникли тонкие струйки слез.

Проклятый отвернулся в сторону реки, чтобы не видеть моего отчаянья и тихо произнес:

– Хорошо, я расскажу тебе все, что знаю сам. Только поверь, знаю я не так уж много.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: История рассказанная в полночь

Костер был холодным и безжизненным, словно не горел, а просто жадно пожирал сухие

дровишки, желая скорее потухнуть навсегда. Возможно, это всего лишь мое больное воображение

играло со мной злую шутку, и я просто-напросто не мог хорошенько согреться.

Открыв сумку и поежившись, я потер руки и, взяв перо, разделил чистый лист на две половинки.

Линия получилась неровной, словно улыбка безглазого старца. Я недовольно сплюнул.

– Не получается? – разочарованно вздохнул Проклятый.

– Здесь очень холодно и мерзко, - попытался я найти себя достойное оправдание. Но, судя по

всему, у меня ничего получилось.

– Я тоже здесь многое стал забывать, - согласился Проклятый. – И огонь не греет. Здесь все

мертвое.

От этих слов мне стало еще холоднее.

– Где мы?

– Не знаю, мне кажется, что мы в каком-то крохотном местечке, затерявшимся между миром