Холодные берега
Шрифт:
Но может быть, стоит посмотреть вперед? Чего я добьюсь, укрывшись в чужих странах? Рано или поздно Держава вновь сойдется с Ханством в борьбе – за земли, где еще не истощились рудники, за господство в колониях, просто за власть над миром. Что тогда ждет меня, чужестранца? Руссийские копи в непроходимых снегах? Топор палача, или дешевая удавка?
А что меня ждет, если я все-таки поймаю Марка? Очень-очень маловероятная милость Владетеля? Или снова каторга? Или, из почтения к свежему титулу, сунут в темницу, как Бронзовую Маску, или утопят в бочонке мальвазии?
Вот в чем проблема.
Или безопасность на ближайшие годы – или навсегда. И не надо себя обманывать. Вот в чем весь выбор – готов я поставить все на одну, но сильную карту, или попытаюсь играть по маленькой.
А, Ильмар Скользкий?
Что решишь?
Как только я понял все до конца, так сразу стало легче. Этот выбор я делал постоянно. Всю жизнь – с того дня, как убежал из дома, вместо того, чтобы пойти в ученики к мяснику. Был бы сейчас уважаемым человеком, имел свою лавчонку, рубил свиные и коровьи туши, имел по вечерам солидный кусок мяса в супе, послушную жену и толпу ребятишек, со стражником квартальным за руку здоровался… И что меня в такой жизни напугало?
Не знаю. Вот только если передо мной лежит нераскрытый прикуп, то я его всегда поднимаю.
Я зашагал к гостинице. «Индейская тропа» где-то рядом…
Когда начало смеркаться я уже сидел в «Настоящем Вест-Индском Баре Индейская Тропа». Снаружи это было здание как здание, два этажа со скромной вывеской на оживленной набережной Роны. А вот внутри – действительно все стильно. Стены бревенчатые, с воткнутыми кое-где стрелами и каменными томагавками. Девушки и парни, разносящие еду, все как на подбор загорелые и полуголые, в замшевой одежде и побрякушках, а показывающаяся временами с кухни женщина-повар и впрямь – краснокожая. Вряд ли она тут что-то готовила, скорее придавала заведению колорит, но посмотреть на нее было любопытно. Музыка гремела варварская, одни барабаны и бубны, но вроде даже забавно выглядело, как под нее танцуют.
Вот только выпить было толком нечего. Виски – грубое, мерзкое, бренди уступал и самому плохому галльскому коньяку, пиво – хуже чем в Амстердаме, вина и вовсе нет. Бедолаги, неужели они в Колониях только это и пьют?
Настоящая вест-индская еда тоже оставляла желать лучшего. Блинчики с кленовым сиропом – слишком рыхлые и приторно сладкие, рубленые котлеты, завернутые в лепешку и политые густым и тоже сладковатым томатным соусом – отвратительные на вкус. На пеммикан, тортилью и крутую маисовую кашу с перцем я лишь глянул – и отвернулся. Все остальное – плохо приготовленные, как бы специально испорченные блюда державной кухни – германской, каледонской, иберийской… Правда мне настоятельно советовали попробовать яблочный пирог, но у меня уже не осталось веры в заокеанскую кулинарию.
И что посетители тут нашли? Народу, на удивление, много. В основном молодежь и придурки вроде меня, только не фальшивая богема, а настоящая. Видимо, просто мода. В последнее время стали популярны разговоры про вест-индские колонии, про неизведанные земли, про край, где много железа и меди. «Сакраменто – край богатый, железа – хоть греби лопатой…» Конечно, уезжала в основном голытьба, а такая вот молодежь больше прикидывалась. Глотала мерзкое пойло, орала какие-то безумные песни, танцевала на столах… Я тоскливо пил безвкусное пиво и думал, не обманет ли меня девица из магазина. Может, снять какую-нибудь другую девушку? Вроде и профессионалок немало, и просто любительниц приключений. Начать можно с того, что мне нужна модель для новой скульптуры…
На соседний стул кто-то опустился. Я повернул голову, и торопливо улыбнулся. Пришла все-таки.
– Привет…
Вне магазина девушка держалась куда увереннее. И одета была, кстати, не в мануфактуру.
Я щелкнул пальцами, подзывая свою официантку. Спросил:
– Что будешь пить? Только, на мой взгляд, все здешние напитки – гадость. А ничего нормального не подают. Может переберемся куда-нибудь?
Я был сейчас готов устроить небольшой кутеж.
Девушка хихикнула.
– Ну… не знаю. Тут дешево, и ребята знакомые… А мы ведь даже не познакомились! Меня зовут Сара.
О, как она подгоняет события!
– А меня зовут… – начал я, торопливо сочиняя имя к новому имиджу. Но так ничего придумать и не успел. На мое плечо опустилась маленькая крепкая ладонь.
– Милый, тебя невозможно оставить в одиночестве, ты сразу заводишь знакомства…
Я поднял глаза.
За моим стулом стояла Хелен, Ночная Ведьма. Через плечо была перекинута маленькая изящная сумочка, на шее поблескивала скромная золотая цепочка. Летунья была в платье, а не в форме, и это, признаться, ей шло. Даже то, что левая рука до локтя была закована в лубок, казалось причудой, а не увечьем.
Бедная девушка из магазина мануфактуры вспыхнула. Поднялась.
– Надеюсь, ты уже расплатился, милый? – спросила Хелен.
Лицо Сары пошло пятнами. Она посмотрела на Хелен так, что я бы не удивился, вспыхни на летуньи платье. Потом на меня. И как я со стула не упал? Презрительно дернула плечиками и пошла в центр зала, к танцующим вразнобой парням и девчонкам.
Хелен спокойно села на ее место.
– Зачем ты так? – глупо спросил я. – Она же ни в чем не виновата. И вовсе она не шлюха…
– А что? Я спросила, расплатился ли ты с официантом. Думаю, делать тут нечего… Ильмар.
Я облизнул пересохшие губы. Хелен смотрела на меня с легкой улыбкой.
– Что тебе надо? – спросил я. – Учти, я вооружен. Поднимешь шум…
– Убьешь? – летунья подалась вперед, всмотрелась мне в лицо. – Хм. Точно, убьешь… Какой ты злой. Не дергайся. Все в порядке. Хотела бы тебя взять – вышла бы и крикнула Стражу.
– Ты днем в Лион прилетела, – сказал я. – Верно? Километрах в тридцати от города включала толкач.
– Верно… – Хелен на миг растерялась.
– Я видел твой планёр. Снизу, с дороги.
Мы молчали. Подошел официант, непонимающе посмотрел на меня. Хелен окинула парня любопытным взглядом, особо задержавшись на расшитой бисером набедренной повязке. Паренек вдруг покраснел, на миг став похожим на настоящего индейца. Взгляд у летуньи был не меньшей убойной силы, чем у оскорбленной Сары.
– Счет, – велела она, то ли удовлетворившись осмотром, то ли наоборот, оставшись недовольной. – Мы уходим.