Чтение онлайн

Я опустилась на кровать и, ссутулившись, уставилась на свои новые руки. На душе скребли кошки, хотелось плакать. Ни доктор, ни его помощники сегодня ни словом не обмолвились о том, какая судьба мне уготована, но Рик ведь говорил об этом вполне однозначно: из меня определенно планируют сделать инкубатор для чьих-то драгоценных деток.

Чужие дети. Чужое тело. Чужая жизнь.

На улице уже давно стемнело, но я все равно решила проинспектировать, что находится за стеклом моей неприступной темницы. Подошла к окну и с растерянностью уставилась на отражение бледной как смерть девушки в больничной пижаме. Погладила короткие пряди светлых волос, которые, будто иголки дикобраза, торчали в разные стороны, и прижала руку ко рту, прямо сейчас окончательно осознав, как же сильно я влипла.

Той ночью я заснуть так и не смогла, а утром меня перевели в общее отделение, где я познакомилась со своими сестрами по несчастью. Они-то мне и рассказали о спонсорах.

Если быть до конца честной, то из семи девушек – я была восьмой – лишь две оказались Гончими из Аполлона. Остальные, как ни странно, пришли в Питомник на добровольной основе. Ну, как добровольной? Одну родители отдали за долги, а ее мнения никто не спрашивал. Другая страдала от тяжелой формы какого-то редкого заболевания костей и была только рада поменять изношенное, старое тело (в прошлой жизни ей перевалило за сорок) на внешность и здоровье семнадцатилетней девчонки. Третья была бесплодна («Если твое чрево не способно послужить роду, значит, надо искать другие способы»). Ну и оставшиеся две девушки согласились на переселение души «по личным причинам». Думаю, дело не обошлось без несчастной любви.

Обо всем этом я узнала не сразу, а постепенно, и ни одна из перечисленных мною девушек разговаривать со мною не стала. Они лишь покосились в мою сторону и искривили губы так, будто им на платье фруктовый червяк приземлился.

Ну, а я... я сообразила, в чем дело, не сразу, а после того, как увидела двух Гончих, сидящих отдельно ото всех. Их я опознала сразу, по затравленному взгляду лишенного всякой надежды человека. Вот, что за жизнь? Везде дискриминация, даже в дурдоме-инкубаторе без нее никуда! Хотя в данном конкретном случае я даже порадовалась, что не нужно общаться с зазнайками ррхато. Сытый, как говорится, свинье не товарищ.

– Привет, вы откуда? – я устроилась на диванчике рядом с парочкой Гончих и заговорщицки подмигнула. – Давно здесь? Сбежать не пробовали?

– Отсюда не сбежишь, – проворчала темноволосая. Она была невысокой, худенькой, как тростиночка, с тонкими чертами лица и прозрачной кожей, а голос имела грубый и злой. И глаза черные-черные, как у цыганки.

– А насчет того, давно ли мы тут… Я – да. А с того момента, как Лиана очнулась, сорока дней еще не прошло.

– Лиана? – я посмотрела на вторую девушку. – Ты из Запада-7?

– Была оттуда, – вздохнула она, заправляя за ухо рыжую прядку, а я сразу узнала и голос, и жест, хотя мы совсем недолго общались. – А теперь бог его знает, откуда я и как меня зовут.

– Твои сорок дней еще не прошли, – шепнула я, хлопая девчонку по коленке. – Мы выберемся отсюда. Вот увидишь.

Не то чтобы я имела право на такое утверждение – сама-то и близко не представляла, сколько времени провела в беспамятстве. Однако внутренний компас надежно указывал в направлении скорого спасения.

– Хорошо бы поскорее… – Лиана вздохнула. – А то доктор Франкенштейн намекал, что к Мэй завтра спонсоры приезжают… Если договорятся с клиникой по цене… Хана ей.

– Хана мне, – подтвердила Мэй, когда я перевела на нее взгляд. – Хотя мне в любом случае хана. В чужом теле домой я не вернусь, а свое, наверное, уже никогда не увижу… Я ведь в лимб в последний раз выходила в мае, а Лиану воронкой накрыло в конце июня, поэтому… А жить тут, как… как свиноматка какая-то…

– Тш-ш-ш!!! – Лиана зашипела, округлив глаза. – Не ори! Давно в процедурной не была?

Знал бы кто, какие кровожадные мысли преследовали меня в этот момент! И это я еще не в курсе, почему стоит бояться процедурной… Хотя, почему не в курсе. Фантазия у меня превосходная, в общих чертах могу представить, чем нам там грозят. Не физической расправой – это точно. Наши тела им нужны здоровыми и полными сил. Мозги, поди, промывают, коновалы чертовы...

– Значит, так! – вынесла постановление я. – Не ныть и не паниковать! Если надо будет, научимся жить с новой внешностью. А что? Представим, нам сделали пластическую операцию. Делов-то… Какая разница, как ты выглядишь, если это по-прежнему ты? Короче, на эту проблему пока плюем. Выберемся – разберемся. Вы мне лучше объясните для начала, кто такие спонсоры.

Мэй проверила, нет ли поблизости кого из недружелюбно настроенных сестер по несчастью (хотя какие они нам сестры? Я уж скорее Регину в родню запишу, чем этих дискриминаторш доморощенных), а Лиана торопливо зашептала, то и дело сбиваясь на едва слышное бормотание.

Оказывается, сами спонсоры не очень любили, когда их так называли. Часть из них все же считала себя родителями и женихами, другим по душе было слово «меценат», но по своей сути все они были сутенерами. Читай, людьми, которые получали свою выгоду от торговли женщинами. И с моей точки зрения, было совершенно не важно, что они продают: тела, души или, как в нашем случае, матки на ножках.

– Ты знала о том, что все они, – Лиана кивнула на «местных» пациенток, – своего рода оборотни? Я себе слабо представляю, как это выглядит, но нас тут уверяют, будто все К'Ургеа умеют перекидываться в животную форму.

Я мысленно хмыкнула. Да уж. До недавнего времени я подписалась бы под каждым ее словом, а сейчас...

– Трансформироваться, – исправила Мэй.

– Да один черт! – отмахнулась от подруги рыженькая и продолжила рассказ:

– Главное, у них тут какая-то жопа с тем, что, нажравшись своего озверина, они опять в человека превратиться не могут. И, я так поняла, чем дольше обратного оборота не происходит…

– Обратной трансформации.

– Да, отстань ты, Мэй!.. Тем меньше шансов, что она вообще когда-нибудь случится. Ну, то есть без постороннего вмешательства.

Я нахмурилась и потянулась к волосам, чтобы по привычке перебирать пальцами кончик косы, но, наткнувшись на коротко стриженный затылок, негромко выругалась.

– А потом?

– Ничего. Приезжают родители зверушки, знакомятся с тобой, решают, от кого ты им должна родить внука. Если у вас получится найти общий язык, то ты и после родов останешься в этом теле.