Чтение онлайн

– Значит, я все-таки в Питомнике.

Смешно, честное слово, но я немного расстроилась, так как это заведение совсем не было похоже на то, каким я его себе представляла. Ничего зловещего – обычная больница.

– О! – Эскулап явно удивился. – Ты знаешь, что это такое? – И почему-то резко перешел на ты. – Удивлен, право слово. Хотя... к лучшему, не придется объяснять, как же сильно тебе повезло. Не каждому дается второй шанс… Представь себе, еще вчера ты была простым человеком… Э-э-э… пусть даже не самым простым, а с некоторыми способностями, но все равно. А сегодня твое Я вселили в тело прекрасного, мощного зверя... И – вуаля! Ты теперь… э-э-э… как же у вас это называется? Черт. Почему я все время забываю это дурацкое слово? А! Оборотень! Разве это не здорово, девочка?

– Тахи ту алеро! – выплюнула я, брезгливо кривя губы.

Старикана чуть кондрашка не хватила, клянусь. Он реально посинел от страха, затрясся весь так, словно я его не на хрен послала, а сообщила, будто лично убила и расчленила его любимую внучку.

– Она говорит на К'Ургеа, – равнодушным голосом заметил один из красавцев-санитаров, и я была вынуждена пояснить:

– Пока не в совершенстве. Память все еще пульсирует.

Что я несу? Позвоночник покрылся холодным, липким потом, но все три мужика уставились на меня, не в силах были произнести ни слова.

– Однако кожи на моей шее уже коснулись клыки свободного ракшаса, и я…

Откуда что бралось – ума не приложу. Нужные ответы мне будто кто-то на ухо нашептывал.

– Я… я должна позвонить. Да.

Звонок другу – это отличная идея. Прямо-таки гениальная! Я бы и от помощи зала не стала отказываться, но маловероятно, что здесь предоставляют такую услугу.

– Твоя трансформация, девочка, – старик прокашлялся и, проигнорировав мои слова о телефоне, завел речь совсем о другом. – Как сильно ты изменяешься в лимбе? И что, кроме глаз и рук, трансформируется в реальности?

– Все! – с мстительной улыбкой на губах выпалила я и, ведомая своим внутренним советчиком (читай, копчиком), похвасталась:

– У меня была полная трансформация, и я вернулась назад. И знаете, что? Я не уверена в том, как это правильно произнести на К'Ургеа, но когда Деррик А. Тайрон придет за мной, мало вам не покажется.

Отчего-то после моих слов старый доктор расслабленно и довольно улыбнулся, словно долго не мог отгадать сложное слово в кроссворде, но вдруг наткнулся на нужную подсказку. И я, и копчик, и мой невидимый внутренний помощник – мы все втроем заволновались и перепугались не на шутку.

– Удивительно, на что способна сильная кровь, – пробормотал эскулап, делая пометки в маленьком блокнотике. – Вы видели, ребятки? – обернулся к санитарам. – Поняли, что произошло?

Ребятки синхронно кивнули.

– Думаете, Изольда не до конца в ней растворилась? – пробасил один из них, рассматривая меня так, будто я была лягушкой на столике для препарирования, а он безумным ученым, спорившим с учителем из-за того, с чего начать: отрезать мне лапки или все же вспороть брюшко.

Меня замутило. Если я все правильно поняла, то Изольдой, судя по всему, звали ту несчастную, что не смогла вернуться после своей полной трансформации.

Гадость какая!

– Ну, либо это... – старичок пожал плечами. – Либо перед нами живое доказательство полного оборота среди полукровок.

И все трое негромко рассмеялись, словно услышали по-настоящему хорошую шутку, а у меня перед глазами потемнело. Что, простите? Что он там сказал про трансформацию и полукровок? Это как получается? Я...

– Хотя анализы мы все же сделаем. Завтра. Когда я подгоню под имеющиеся данные лимбометр.

Все еще благодушно улыбаясь, доктор взял меня за руку.

– Нам надо серьезно обсудить одну вещь, девочка. Ты ведь знаешь, что попала в аварию?

Я промолчала. И не потому, что е знала или не хотела говорить. Просто после ошеломляющей новости никак не могла прийти в себя. Если полукровки не способны к полной трансформации, тогда что я должна думать о себе? И главное, как с этим теперь жить?

– Уверен, знаешь, – ошибочно приняв мое растерянное молчание за желание слушать, произнес врач. – Так вот, повреждения, которые получило твое тело, оказались совершенно несовместимы с жизнью. И не сложись ситуация так, что несколько наших волонтеров оказались в лимбе недалеко от тебя, мы бы сейчас не разговаривали… – с фальшивым сочувствием на лице он сжал мою ладонь. – Поэтому, моя хорошая, тебе стоит сразу примириться с мыслью о новой жизни в новом теле и с новым лицом. Очень симпатичным, кстати, если тебя это волнует. Хочешь посмотреть в зеркало? Странно, что ты его до сих пор не попросила. Девочек, как правило, сильно волнует их внешность… Попросить принести?

– Я в аварию с мужчиной попала. – Я подняла глаза, хотя видеть противного старикана совсем не хотелось. – Можно узнать, насколько сильно он пострадал?

– Мне жаль, – врач с сочувствием покачал головой, страдальчески поджав губы, и я сразу поняла – врет!

Несильно, но полегчало.

Рик жив, я знаю. Надеюсь лишь, что пострадал не очень сильно. И что найдет надеюсь тоже, обязательно найдет! Я придумаю, как дать ему весточку о себе, ну а пока, раз уж я все равно здесь, можно попытаться выяснить, как связано возникновение черных воронок в лимбе с этим поганым местечком – и плевать, что Рик уверял, мол, это не так, – а заодно убедиться, не прячутся ли за незнакомыми лицами здешних пациенток вполне знакомые мне Гончие.

Не знаю, как вели себя другие девушки, но мое пришибленное молчание явно произвело на доктора положительное впечатление. Ну, или, по крайней мере, нужное. Он перестал волноваться, окончательно уверовав в то, что мое знание языка ррхато чистой воды случайность, а слова об обороте – вымысел.

Один из санитаров – который чуть ниже ростом, – взял меня под локоток и проводил в соседнее помещение, где мне сделали анализ крови, ввели в плечо какую-то сыворотку (по словам врача, витаминный комплекс), проверили состояние моего мозга, показывая картинки с изображением самых различных предметов и действий, и, наконец, отпустили. В смысле, проводили назад в палату, где и заперли.