Чтение онлайн

– Мы, – оповестила Ольга. – Я и она. Понятия не имею, о чем он думал, но вторым преемником Минотавр сделал Ариадну.

Я дважды повторил это про себя, прежде чем ответить:

– Может, он не планировал, ну, знаешь… что их озвучат так скоро…

– А может, это очередной эксперимент, который где-то дал осечку?

Она так выразительно пропустила слово ваш – ваш эксперимент – что я снова вспомнил, где мы, и горло свело.

– Нет, – откашлялся. – Клянусь, я слышу об этом впервые.

– Не упускай ее из виду, пока мы не вернемся. Я непременно выясню, что это значит. И когда Минотавр очнется, нам предстоит серьезный разговор.

– То есть… Он очнется? Точно?

– Ты знаешь, что будет, если нет.

– Погоди, я…

Но Ольга отключилась. Я недоуменно поглядел на щелкнувший блокировкой смартфон.

– Что она сказала? – спросила Ариадна.

Я разблокировал экран, зашел в звонки, ткнул последнюю строчку. Потом – сбросил. Потом – снова нажал. Но какой в этом был смысл? Я не мог рассказать ей о второй искре. Об Ариадне, привезшей ее сюда, чтобы спрятать. О книге, оставленной предыдущим Минотавром, чтобы их найти. Эти вещи невозможно было услышать не слушая. Желая слышать что-то еще.

– Михаэль. Что-то случилось?

– Да, – я убрал в куртку априкот. – Нет.

Потому что – нет. Нет, нет, нет.

Если Минотавр не очнется, я не знал, что будет.

Утро рассвело примерно вполовину, прежде чем небо снова померкло, и полил дождь.

Мы сидели в прогретом салоне пассаты. Дворники размазывали воду по лобовому стеклу. Сквозь них серебрился пятнами длинный ряд пассат напротив, и с невидимого мне края его чернел, как дыра в космосе, как груда отжившего металла, Минотавров саннстран-фьорд.

Книга была… сложной. Пытаясь понять, как работала амальгама, я трижды прочитал сцену, где Игрек и Порция, кем бы они ни были, по заветам покойных родителей расставались за поеданием фетучини. Перламутровые пятна на уголках страниц напоминали краску, какой рисовали снежинки на новогодних шарах. Они молчали. Молчала и бумага. Даже с уджатом я не знал, за что зацепиться.

– Нимау нельзя верить, – сказала Ариадна.

Она молчала почти всю дорогу – с момента, как я передал самые сердечные выдержки из Ольгиного поздравления с.

– Ты это уже говорила, – кивнул я, листая страницы.

– Если бы это была я, – продолжила Ариадна, – то позвала бы ее по имени, прежде чем отправить кого-то за искрой. Я бы убедилась, что она там, до того, как приводить план в исполнение. Нимау видела бы мое лицо.

– Считаешь… она знает, кто за всем стоит?

– Она верна только тем, кто зовет ее по имени. И ненавидит остальных.

Я посмотрел в боковое зеркало, но увидел лишь слои дождя.

– Почему она заперта в том хранилище?

– Это хранилище сделали там, где она заперта.

– А ее имя…

– Не надо. Ты не хочешь знать.

Она была права. Такие вещи всегда заканчивались непомерными долгами. И все же какая-то часть меня была готова. Я знал, что на мои сомнения Минотавр наверняка сказал бы: все средства хороши. Сказал бы: кто не рискует, тот доживает до простатита. Но даже так… Он и сам о ней не рассказывал. Вообще ни разу.

– Они тут, – молвила Ариадна.

Мимо нас проплыла еще одна пассата. Я захлопнул роман. Ариадна заглушила аккумулятор. Убирая книгу под кресло, я, наконец, спросил:

– А как ну… Стефан… как он догадался об искре?

Я понял, что впервые назвал его по имени. Это прозвучало странно, почти неуместно в моем исполнении.

– Видел. Они все видели, но не придали значения. Таков был план. Никто не подумал, что Минотавр доверит искру человеку, прожившему с ними полгода.

В паре автомобилей от нас поочередно захлопнулись двери.

– Все? – переспросил. – Кто еще там был?

– Помимо Эрнста и Стефана – Феба с Константином. Ольга. Виктор. Они должны были сопровождать искру.

– А Минотавр? Хольд в смысле? Он не поехал с ними?

– Он поехал со мной.

Я уставился на Ариадну.

– К Нимау?

Она кивнула. Какие мелочи! Хотя я догадывался, почему слышал об этом только сейчас. Потому что спросил. Потому что анабиотические Ариаднины мысли, подобно атрибутам, приходили в движение лишь от правильно подобранных слов.

– Думаешь, он не понял? Что искра была у вас?

Лично мне в это верилось с трудом.

– Не знаю, – ответила Ариадна. – Мы не обсуждали.

– Почему? – изумился я в который раз. – С кем еще это обсуждать?

И осекся. Потому что она сказала:

– Стефан запретил.

Но я и так все понял.

Это была самая усеченная часть Минотавровых историй – из тех, что в его отсутствие охотно поминалась другими. В этой части, полной нервных смешков, за год-полтора до того, как Дедал озвучил его имя в качестве преемника, Минотавр сидел в запертом хранилище и оцифровывал атрибуты. Он с охотой вспоминал то время, рассказывая о создании атласа, но почти не упоминал, что в хранилище не было связи. Что выйти ему позволялось только с Дедалом. Что он ушел туда добровольно, в изгнание, на долгие месяцы, потому что был единственным в лабиринте, кто не совершал перестановку функций. Для искавших виноватого это многое значило. А Стефан…

Стефан искал.

Я поглядел на Ариадну и понял: он. Он знал, как читать амальгаму. Ведь Стефан знал про Нимау, знал предыдущего Минотавра. Нормальные дубль-функции, как Виктор с Тамарой или Фиц с Элизой, были сообщающимися сосудами не только по части физиологии. Знания, умения, память – все переливалось из разума в разум, и смешивалось, и обобщалось, не оставляя места разночтениям. А значит, где-то там, за северно-ледовитым океаном, в придонных воспоминаниях из прошлого, Ариадна тоже знала. Чтобы узнать то, что знал Стефан, мне нужно было лишь правильно подобрать вопрос.