Чтение онлайн

Я помолчал, затем уточнил:

– Вы же помните, мне сказали не верить…

Нимау поморщилась и исчезла за ширмой. В обломках интерьеров сгущались сумерки. Я оглянулся на окна. По правде, я не горел желанием раздражать какого-то там древнего энтропа, но ведь Ариадна… Я шумно вздохнул. Она не говорила «стой, жди, будь осторожен». Только – не верь. А это, пожалуй, я мог совместить с экскурсией.

Я нагнал Нимау спустя шкаф, бильярдный стол и пианино. Меня встретило горделивое, но самодовольное молчание. Я спросил:

– Лучиночка – это от лучины? Почему вы меня так зовете?

Нимау хмыкнула, не оборачиваясь:

– Я всех как-нибудь зову.

Двигаясь за ней по узким, едва угадывающимся меблированным тропинкам, я пытался запомнить наиболее примечательные ориентиры. Перевернутый шезлонг. Корзина с декоративными арбузами. Гроб. Это могло пригодиться на случай, если все пойдет наперекосяк и возвращаться мне придется в стремительном одиночестве.

– О! Вот и Рунчик! – воскликнула Нимау с чувством, которое можно было принять за нежность, если бы через секунду я не содрогнулся от: – А теперь вскинулся!!! Рохля королобая!

Я выглянул из-за ее спины и увидел импровизированный загон. Он был выложен чем попало: кочергой и ножками от стульев, садовыми инструментами и даже парочкой фарфоровых кукол. Очень по-оккультному. А по центру на пригорке янтаря, в сумерках, бликующих, как вода в океанариуме, неподвижно лежал ягненок.

Нимау переступила через ограждение.

– Челядь, расправляй копыта.

Она пнула его, еще раз, и снова, расшвыривая по загону янтарь. Я растерянно приблизился:

– Вы уверены, что он…

– …жив?

Ну, это тоже. Широкая стопа Нимау вдавила впалый бараний бок.

– Вы всегда спрашиваете одно и то же. Разными способами, но с сердечным значением. Создатель Рунчика, без сомнений, сделал его для вас. Хотел услужить неблагодарным, темным. А вы… как всегда. Все только испортили.

Нимау убрала ногу и огляделась.

– Будь ладушкой, подай, – кивнула мне за спину.

Я обернулся. У платяного шкафа стоял пастуший посох. К его навершию скотчем была примотана внушительная янтарная глыба.

– То есть Рунчик… это атрибут? – Я неуверенно вернулся с посохом к загону. – Я не знал, что они могут иметь такую форму. Минотавр показывал разные атрибуты, но они все были, ну… предметами.

Энтроп перевернула посох навершием вниз.

– Форма… она же только для глаз. Ими мало кто видит. Тем более – ведает.

Склонившись к ягненку, Нимау принялась натирать янтарем его бок. Это был странный, но явно отработанный ритуал, и вскоре по шерсти колко, ярко вспыхнуло. Из-под посоха посыпались искры. Рунчик дернул копытом. Янтарный пригорок наполнился светом, и, подняв голову, я заметил, что вокруг тоже начало светлеть.

– Он должен делать это сам, – вздохнула Нимау, выпрямляясь. – Но почему-то не делает.

– Какой у него предикат? – спросил я.

– Не знаю. А что там в мифе?

– Не уверен, что слышал его правильным…

Темнота отступила, и оказалось, что Рунчик был драгоценно золотым.

Ягненок приподнял голову, поглядел на Нимау черными, ничего не выражающими глазами. Та ткнула посохом ему в морду. Где-то вдалеке, со стороны входа, затрещало радио. Справа от загона заскрипела джингл-белсом новогодняя гирлянда, намотанная на большой валун.

– Это что… – я только заметил воржавевшую в него рукоять, – меч в камне?

Нимау обернулась, сверяясь.

– Сделает унылым любой пейзаж.

– Тот-самый-меч-в-камне? – на всякий случай переспросил я.

– Который нужно вытащить, дабы доказать право на трон? – скучающе уточнила Нимау.

Я кивнул. Она пожала плечами. Красно-сине-желтые отблески плясали по одному из главных артефактов британской мифологии.

– Не думал, что это тоже атрибут… Мне казалось, его-то точно выдумали. Но почему он тут?

– Меч в камне подтверждает легитимность власти.

– И?

– И?

Скрипя сотней старых качелей, гирлянда на булыжнике изничтожала мою любовь к зимним праздникам.

– Лучи-и-иночка… – с усмешкой протянула Нимау. – Водрузи эту штуку перед чьими-то палатами, объяви о ее назначении, позволь окружающим смеяться, браниться, не верить и обязательно убедись, что все поняли – ее невозможно уничтожить. А после – жди. Ту упоительную, предваряющую межпланетарную смуту секунду, когда чья-то рука с прямой трансляцией на весь мир возденет эту ржавую палку к небу, ведь тогда…

– Она права.

Бог знает сколько Ариадна стояла за моей спиной.

– Господи! – отдернулся я. – Не делай так!

– Извини, – в тысяча третий раз повторила она и поглядела на валун: – Меч-в-камне ответственен за большое число исторических кровопролитий. Дедал верно сделал, что отправил его сюда.

– Исторических?.. Да о нем всего одно упоминание в огромном цикле…

– Он был использован больше раза. Поверь.

Нимау подошла к валуну, отыскала темно-зеленую коробочку на конце гирлянды. Я только хотел предложить свою высокотехничную помощь в прекращении акустической экзекуции, как раздался треск, затем хруп, и музыка посыпалась из бронзовой ладони смятыми пластиковыми кусочками.

В руке у Ариадны была книга. Учитывая декорации, я не удивился бы древнему, испещренному рунами талмуду, но, судя по замыленным трагическим спецэффектам на мятой обложке, это был какой-то женский роман.

– Так. – Я поднял взгляд. – И?

Ариадна разломила пополам хлипкий корешок.

– Только я не знаю, как ее читать.

– По слогам? – предположил я.

Ариадна равнодушно перевернула страницу.

– Вместе с янтарем предыдущий Минотавр дал мне эту книгу. Он всегда возил сюда странные вещи, так что никто не удивился. В книге были загнуты две страницы, а на их уголках стояло два перламутровых пятна, – Ариадна протянула мне разворот. – Думаю, он запечатлел здесь обе искры.