Это моя собака
Шрифт:
Получилось по-собачьи. Полицейская смущённо покраснела и немедленно отошла, потому что, я так подумал, Она удивилась, увидев говорящую собаку. А мы ещё долго искали после этого отель «Масси».
Вдруг Галина Алексеевна, проголодавшись, остановилась у кафе. В нем вкусно пахло и играла музыка.
Здесь мы поужинали пастой фредда и пенне алларроббьята и пошли, наконец, в отель, на котором всеми цветами радуги переливался огромный пёс, мы его тотчас же узнали. Это такая реклама. Отель действительно назывался «Масси». И принадлежал он милой хозяйке по имени Элизабета.
Здесь нас завтра утром должна была ждать Три Лепестка Чёрной Розы и здесь же, в этом отеле, живут владельцы собак со своими питомцами.
Это я сразу понял, потому что наш приход был приветствуем невероятным лаем.
Среди многочисленных лаев я, кажется, узнал знакомый голос. Несомненно, он принадлежал Троллю.
Значит, он и Наташа тоже живут в этой же гостинице.
Что ж, это прекрасно!
А Наташа, между прочим, москвичка, и как было бы хорошо, если бы она подружилась бы с мамой Машей…
Я тоже ответил лаем. Моему примеру последовала и Козетта, которая, по-моему, почти уже перестала дрожать и бояться. Это произошло после того, как я отогнал полицейскую девицу.
Как мало нужно современным женщинам!
Галина Алексеевна любезно устроила нас в отдельном номере, получила номер для себя, мы попрощались с Козеттой и Каролой до завтра и отправились спать, потому что завтра предстоял всем нам весьма хлопотный день. Галина Алексеевна — журналистка, и её задача — сопровождать нас по собачьей выставке и написать об этом статью.
Я сразу догадался, что она журналистка, потому что, даже сидя за рулём, она часто что-то быстро записывала в записную книжку.
А пока все спали, мне не спалось. Я вышел на балкон, и показалось мне, что я посмотрел в калейдоскоп. Мир вокруг был столь же многокрасочен, как витраж.
Несколько раз меня позвал Витя, и я не стал его нервировать, вернулся в комнату и забрался было на его кровать, но…
— Фу, Пиратка, — сказал Витя, — ты же не дома. Вон твоё место.
И он показал мне на настоящую конуру, построенную прямо в номере отеля.
«Неужели это для меня?» — подумал я, но в конуру забрался и подумал, как тут все удобно.
Стояла приготовленная питьевая вода, а рядом в мисочке какая-то пища: мулино о бианко. Я понюхал, попробовал, хотя и был после кафе сыт. Но, памятуя о поговорке: «Лучше пусть живот разорвётся, чем еда остаётся», поел.
А потом я обнаружил ещё и огромную кость, но у меня уже не было сил её глодать, я обнял её и заснул. И только утром обнаружил, что она не настоящая, хотя пахнет мясом.
Я с удовольствием поглодал её утром. На ней была марка фирмы: «Домус сервисе льи амичи дель уомо».
Стук в дверь заставил нас с Витей вспомнить, что мы здесь по делу.
В номер отеля входила Три Лепестка Чёрной Розы. На тоненькой цепочке она вела очаровательную собачку, которую звали Эвелина.
Она оказалась милой девочкой и была такая же длинная, как Тролль, только рыженькая.
Мне понравились её имя и мордочка.
— Пират, — учтиво представился я, и мы вышли на улицу.
У дверей отеля я вдруг увидел Козетту и рядом Каролу.
Не могу назвать себя легкомысленным. Но я почувствовал себя на мгновение взволнованным встречей с Эвелиной и, следовательно, виноватым перед Козеттой, хотя никаких обязательств я никому не давал.
Во мне забушевал рефлектирующий интеллигент, я горячо заспорил сам с собой о том, что нравственно, а что нет, запутался, пришёл было к выводу, что «нравственно» — это то, что нравится.
Я обругал себя дворнягой. И старался больше не думать об этих чужеземных девчонках, а вести себя солидно. К тому же Козетта в этот момент повернулась к… Троллю. Боже, что я увидел! Тролль обнюхивается с моей Козеттой. А это всё равно, что в человеческой жизни — поцеловать даме ручку.
Я немного сам себя успокоил, но, тем не менее, после такого женского непостоянства почёл себя вправе вообще забыть о прекрасном поле.
Самый счастливый день
Согласитесь, странно было бы из моих уст услышать описание старинной крепости, к которой мы поднялись по извилистой дороге. Пусть её описывают люди.
Я попробую описать площадь перед ней. на которой я увидел такое количество самых невероятных собак, что даже не представлял себе, что такие существуют.
И вот мы тоже среди них: пекинесы и бультерьеры, сенбернары и колли, бульдоги и шпицы, борзые, московские сторожевые и мастифы, долматины и бассеты, овчарки и гончие, доги и чи-хуа-хуа и даже не знаю, кто ещё. И все мы стояли и чинно ждали, когда дойдёт наша очередь до освидетельствования. Мы ходили по кругу на верёвочках, мы брали препятствия и лазали по стенам, мы… чего мы только не делали, даже летали. Я от усталости чуть не заснул прямо при всех.
Но это было бы неприлично, и потому я держался.
Да и марка не позволяла: я был единственным московским псом, которому довелось принимать участие в этом вернисаже.
Наконец мы получили документы с правом участвовать в большом собачьем празднике в Венеции. И даже не в празднике, а в марше.
Витя, которому как представителю большой страны, предоставили слово, предложил назвать этот марш Маршем любви к ближнему и дружбы, потому что, сказал он, и это правда, надо всем людям дружить так, как дружат собаки. Надо у них учиться преданности и доброте.
Правда, какая-то шавка все время гавкала во время Витиного выступления, но другие собаки нас полностью поддержали. А она к тому же гавкала с таким акцентом, что её просто многие не поняли.
Да и Тролль вовремя вмешался и сказал ей такое, что она после этого вообще перестала гавкать…
И вдруг я увидел Козетту. Она улыбнулась. Она тоже получила призовое место и тоже будет принимать участие в торжествах. Я подбежал к ней и поцеловал её уже открыто. В глазах её стояли слезы.
— Вы в самом деле искренни сейчас? — спросила она.