Чтение онлайн

Черт! В нас, собаках, вдруг проявляется удивительное самопожертвование!

Но осьминог глотать меня не стал, более того, заговорил человеческим голосом боцмана Коли:

— Пиратик, здравствуй, — и протянул мне сразу три своих щупальца.

Я их обнюхал и обнаружил, что они сделаны из резины.

А осьминог выпрямился во весь человеческий рост и обратился к пассажирам сперва по-русски, а потом, насколько я могу судить, по-английски, по-французски и по-итальянски. Греческого и испанского, как я понимаю, осьминог не знал.

Он сообщил, что сегодня в семь часов вечера в ресторанном зале будет проходить капитанский ужин и что все туда приглашаются.

Я восторженно залаял, а Козетта меня поддержала.

А осьминог стал придумывать забавные игры, викторины и так развлекал нас до самого обеда.

На всякий случай я не отходил от Козетты — был хороший повод — и был кавалером до конца.

Витя выиграл все призы, а дядя Серёжа сел играть в шахматы с каким-то толстым греком. Я ещё подумал, а не он ли в своё время «ехал через реку»…

Подошедший ко мне Тролль спросил то же самое.

Я понюхал пластмассовые фигурки, несколько «нюхов» уделил даже чёрной королеве. После чего незаметно, чтобы никто не видел, пожал своими собачьими плечами.

День развлечений прошёл весело, и никто не захотел идти на полдник есть консервированное киви. Все снова пошли на палубу, и вдруг я увидел волны. Но не в море, а в бассейне, и почти тотчас же раздался голос из репродуктора, что пребывать на палубе больше не рекомендуется и что все приглашаются в красный зал на просмотр какого-то очень смешного фильма.

Но палуба не опустела, потому что всем нам хотелось ещё побыть на свежем воздухе.

Тогда на палубу поднялся сам капитан в белом кителе, расшитом золотом, и теперь уже настойчиво предложил всем идти смотреть фильм.

Я было подбежал к нему, чтобы спросить, почему, но вдруг поскользнулся, и меня понесло к борту, и я бы, наверное, упал в море, проскочив сквозь штакетник (не знаю, как это называется по-морскому), огораживающий палубу, если бы меня не подхватил какой-то матрос.

— Первая ласточка, — сказал капитан, показывая на облако.

Все посмотрели туда. Но ласточки я там никакой не увидел. Увидел чёрную тучу.

— Шторм, — коротко сказал капитан.

Это было и удивительно и интересно одновременно.

И вскоре шторм налетел и даже самые смелые ушли с палубы.

Но наш теплоход был таким большим и таким основательным, что я шторма почти не чувствовал, особенно когда не сидел на одном месте.

Но фильм, который для отвода глаз рекомендовал нам капитан, смотреть было невозможно: из-за качки экран все время сносило в сторону. А в общем-то и фильм был скучный, там все время дрались, но кое-кто в зале смеялся. Синьора Грация мужественно досмотрела фильм до конца.

Наконец фильм закончился, и державшийся довольно неловко из-за качки на сцене иностранный массовик-затейник предложил в оставшееся до капитанского ужина время выбрать Мисс Круиз, то есть самую красивую женщину на теплоходе.

Я оглушительно залаял, что вызвало одобрение и смех всех присутствующих, и — о счастье! — после этого на сцену потребовали Козетту.

Я был на верху блаженства и ходил на задних лапах и хвосте перед сценой. а она, смущённая и очаровательная, раскланивалась перед зрителями, а потом выбрали настоящую даму — хозяйку Козетты Каролу. И было за что. Она удивительна.

Карола получила в подарок торт с именем нашего теплохода, а Козетта — кусочек того же торта на маленьком блюдечке.

Тролль аплодировал хвостом по палубе.

А тут как раз по радио возвестили о капитанском ужине. И вдруг нам всем показалось, что мы плывём не по воде, а по чернилам. Оказалось, что мы уже пересекли Эгейское море и плывём по другому.

Дядя Серёжа сказал, что Эгейское море — это Ионическое и что оно — центральная часть Средиземного между Балканским и Аппенинским полуостровами и островами Крит и Сицилия. Оно глубокое, больше пяти километров, и если бы я даже и захотел донырнуть до глубины, то нипочём не достал бы дна.

А хотелось бы, ведь в нём водятся красный тунец, камбала, которая живёт на само дне, и кефаль. Площадь такого моря сто шестьдесят тысяч квадратных километров.

На нижней палубе бесновались брызги. Я поймал несколько, попробовал — это море очень солёное, самое солёное из всех, по которым я только плавал.

Сейчас я даже не понимаю, почему этот ужин назывался капитанским. Может быть, потому, что капитан все время мешал нам есть, рассказывая про корабль, кто его делал, когда и за сколько, и просил обратить наше внимание на невидимые в темноте — на море внезапно опустилась ночь — берега. Или, может быть, потому, что ужин был весь из рыбы и морских животных.

Как бы то ни было, ни я, ни Козетта, ни Тролль не были удовлетворены, но — о чудо! — шеф-повар приготовил нам специальный лангет.

Это другое дело!

А потом мы с Козеттой забрались в голубой бар и тихо провели в нём вечер, разговаривая о том, какая в дальнейшем предстоит поездка, потому что нам обоим вспомнилось, что и я, и Козетта будем участвовать сперва в отборочном туре собак в Сенигаллии, а потом поедем в Венецию на собачий Марш любви, но если, конечно, из этого что-то получится, то есть если пройдём первый тур.

Мне ужасно хотелось, чтобы Козетта и там получила первый приз. …Естественное желание влюблённого пса.

О том, что нас будет встречать Три Лепестка Чёрной Розы со своей собакой Эвелиной, я, как истинный мужчина, промолчал. Да, собственно говоря, я ведь не особенно их и вспоминал, что очень стыдно, ведь именно благодаря приглашению Трех Лепестков Чёрной Розы я и Витя путешествовали на этом замечательном теплоходе.

Буду с вами откровенен, я, как бы это поделикатнее сказать, заметил, что и Козетта ко мне неравнодушна.