Чтение онлайн

А дядя Серёжа заодно просветил нас, что Чоп — это крупнейший железнодорожный узел на границе Украины, Венгрии с Чехией и Словакией. Это древний город. Конца тринадцатого века.

Пограничник между тем строго осмотрел купе и полез зачем-то под лавку: может быть, он надеялся найти там ещё одну собаку, кроме нас с Козеттой, — не знаю. Тролль ведь вылетел в Москву самолётом со своей прелестной хозяйкой.

Только потом дядя Серёжа объяснил нам, что пограничник искал под лавкой не собаку, а шпиона. Шпиона у нас в купе не оказалось, а жаль! Было бы ещё одно приключение.

Потом в купе пришла таможня в виде худой и неприветливой дамы. Она тоже что-то искала, потом ещё пришёл кто-то — какая-то карантинная служба, потом ветеринарный контроль, но нас с Козеттой это, к счастью, не коснулось.

После Чопа побежали украинские города — Тернополь, Винница, Киев. Киеву, между прочим, полторы тысячи лет. И он сказочно красив. Здесь есть Киево-Печерская лавра, царский дворец, Андреевская церковь, Софийский собор одиннадцатого века.

На станции Жмеринка мы покупали кукурузу и помидоры. Они продавались под жёлто-голубыми флагами свободного государства.

В день приезда домой Козетту, меня и Витю ждал шикарный семейный ужин, и мы, не торопясь, рассказывали о своих приключениях. Я рассказывал и о теплоходе, и о Венеции, и об Афинах, и о Тролле, и о Наташе, и о докторе Черви, и о главном арбитре, и об Эвелине, и о пограничниках, и о морях, и, конечно же, о своей любви. Я переводил маме Маше и Пал Палычу то, что говорила по-итальянски моя лохматая невеста.

С этого дня мы стали жить и поживать, а через месяц примерно пришло письмо от Трех Лепестков Чёрной Розы, в котором она желала всем нам доброго здоровья и счастья, между прочим, спрашивала про Тролля.

В этом же письме Эвелина оставила отпечаток своей лапы. …А Наташа действительно подружилась с мамой Машей, несколько раз была у нас в гостях вместе с Троллем и мужем-драматургом. Тролль называл его профессию в три лая. В последний раз это было неделю назад. Наташа принесла какие-то анкеты и спрашивала маму Машу, как их заполнить, потому что она хочет пригласить в гости Три Лепестка Чёрной Розы, с которой тоже подружилась.

Три Лепестка Чёрной Розы приедет с Эвелиной.

А ещё Наташа сказала, что это будет совсем неплохо, потому что Эвелина — единственная дама, при которой Тролль становится по-настоящему галантным. Может быть, потому, что они очень похожи.

Она такая же длинная, как и он, только рыженькая. Ну что вы, таксу, что ли, не видели?

«…Моцарт — это величественно и вечно. С помощью Моцарта… да-да, именно: „с помощью Моцарта“ человечество научилось лечить множество болезней, а недавно было сделано открытие: ритмы некоторых его произведений убивают компьютерные вирусы…».

Пират диктовал новую повесть… …А вы знаете, что собаки живут по временной прямой на полчаса раньше своего хозяина. И, если хозяин умён, он всегда прислушается к своей собаке. Собака ведь наверняка знает, что случится в течение этих тридцати минут и может отвратить хозяина от неприятностей… …Сейчас, когда собачьи события последних месяцев позади, базарная демократия, судя по всему, победила окончательно, а грядущая революция, хоть и не планируется на ближайший вторник, но если произойдёт, боюсь, снова разбудит лишь инстинкт разрушения, я заготавливаю скрепки для своих очередных скрижалей и сибаритствую, проводя время в доме дяди Серёжи, Каролины и Мамы-Лисаньки со своей уже известной читателю лохматой и итальянской Козеттой.

Иногда я стараюсь восстановить в памяти события последнего времени (хотя точнее конечно не времени, а пространства, времени как было мною недавно установлено — не существует в природе, оно просто-напросто — вымысел досужих литераторов…), и впервые не задумываюсь над тем: станут ли они когда-нибудь книгой или не станут.

Потекла наша жизнь как в старинной сказке: «старик ловил неводом рыбу, а старуха пряла свою пряжу». Дядя Серёжа ходил на службу в Министерство конфессий и потом рассказывал всем нам за ужином: что это такое. Каролина иногда готовила нам всем поесть, делала она это редко, и мы стали поэтому стройными, а в основном переводила дяде Серёже статьи, причём когда она не могла точно идентифицировать значение какого-то слова, ей подсказывала его Козетта. Мама-Лисанька ничего не переводила. Она писала свои волшебные книги, и, наоборот, готовила нам еду часто. И еда эта была такой же восхитительной, как и сама Мама-Лисанька.

Так что все не бездельничали кроме меня, а в конце-концов мне стало от этого невероятно стыдно, и я вновь занялся писательской деятельностью.

Как Булгаков, Лермонтов или даже Пушкин я придумал себе ситуацию, в которой мне якобы подбросили рукопись, а я всего-навсего скромный её издатель лишь взял на себя труд довести её до читателя.

Старый и более чем неуклюжий приём. Почему Пупкину не подбрасывают рукописи.

Я написал такую книжку. Написал и ужаснулся.

Получилась не беллетристика, а какое-то пособие по перевороту. За такие книжки сажают на цепь… А потом уже, на цепи сидючи, оправдываются, что это было ни в коем случае не пособие по перевороту, а пособие: как бы понезаметнее прожить середнячком, не желая славы Александра Великого или Наполеона, — повкуснее поесть, побольше поспать. …если честно, хочу рассказать по-собачьи то, что увидел. …смогу ли? Но это как захочет Высший Разум. Я теперь спрашиваю разрешение у Него.

Судя по тому, что я постоянно думаю об Этом, сопоставляю и анализирую увиденное, вероятно — захочет, ибо ему ничего не стоило отнять у меня понимание или память раньше, до того, как я вновь сел за письменный стол.

Память моя не пропала, чутьё тоже, я думаю это потому, что Высшему Разуму надоело быть непонятым, и может быть он выбрал меня (это льстит моему собачьему самолюбию!) для того, чтобы именно я объяснил человечеству и собачеству некоторые тайны бытия.

После таких слов, я предвижу, кто-то из читателей подумает грустно: «взбесился бедняга». Отнюдь. Просто я, как всякий пророк рискую быть традиционно не понятым и потому подстраховываюсь предисловием.

Все было так невероятно.

А началось с того, что позапрошлым летом мы поехали с моим другом Витей Витухиным в морское путешествие к нашей итальянско-австралийской знакомой в город Сенигаллию, что на восточном побережье Италии. Помните, у неё ещё — необычное имя Три Лепестка Чёрной Розы и милейшая собачка Эвелина.

Путешествие наше началось на теплоходе и длилось по странам ближнего зарубежья и Европы. С нами вместе путешествовал друг Витиного папы дядя Серёжа, и там же, на теплоходе мы отпраздновали рождение двух новых семей: дядя Серёжа познакомился со студенткой из Бергамо Каролиной, которая вскоре приехала к нему в Москву, а я с моей Козеттой.