Это моя собака
Шрифт:
Пароходик был греческий с обилием букв E и Y в названии, с него соскочил человек в чёрной бороде и немедленно поднялся на капитанский мостик.
«Лоцман на борту», — прозвучало в репродукторе, и я понял: для того, чтобы нашему теплоходу пройти через пролив Дарданеллы, ему необходим проводник.
Наш теплоход двинулся, заработали его машины.
Я ещё побыл немного на палубе, посмотрел, как мы красиво идём по проливу, и, сладко зевнув, побежал к своим.
В Греции есть все
После третьего «кукареку» мы все наконец проснулись.
Теплоход наш стоял возле пристани в Пирее. Так называется этот огромный Афинский порт.
Едва после завтрака мы сошли с трапа, чтобы побродить по этой земле древних Богов, как дядя Серёжа снова затеял свою очередную лекцию. Это было, надо отдать ему справедливость, интересно.
— Афины, — говорил он, — столица Греции, и находится она на полуострове Аттика…
В этом городе живёт около миллиона жителей, и ходить по нему оттого уже страшно, что он слишком древний для восприятия. Он видел все, и даже таких собачек, как я.
Если я вам скажу, что в этом городе сосредоточены все виды промышленности, лучшие университеты мира, музеи и театры, — это будет тривиально и банально.
Это — Акрополь с Парфеноном.
И когда на нашей планете ещё не было ничего построено — ни Кремля, ни Эйфелевой башни, ни памятников Петру Великому в Санкт-Петербурге и Франциску Ассизскому, ни даже Автова и Черемушек, — здесь уже высились храмы Зевса и Нике.
Вдумайтесь! Тринадцатый век до нашей эры, а Афины уже были государством.
Мимо вот так, запросто, плавал Одиссей.
Я посмотрел по судовой карте: он плавал отсюда в Италию (тогда она была неведомой землёй), встречал Полифема, одноглазого циклопа.
Я спросил синьору Грацию, есть ли циклопы в Италии.
Она ответила, что Одиссей, вероятно, убил последнего.
Но я думаю, что не Одиссей извёл циклопов. Их извели американцы, понастроившие свои военные базы как раз там, где жили эти милые мифологические создания. …А вы знаете, что маслин на свете существует около трехсот сортов? Я ими объелся. Они мне казались мясными, как сосиски.
Я даже не мог себе представить, что на свете бывают города такие красивые, как этот греческий порт.
Мы стояли в нём, подняв сине-бело-полосатый с крестом флаг.
А потом я просто вне себя принялся носиться по набережной, пока Витя делал вид, что ему за меня стыдно и он бы на моем месте так не носился.
Наконец, он позвал меня, и мы все вместе, с дядей Серёжей, Троллем и Наташей, отправились осматривать город.
Собственно, город начинался прямо с порта. Можно было его осматривать из окна автобуса или взять такси, а можно было проехаться на фаэтоне — это такая лошадь с фургоном, — но мы предпочли прогулку.
Да и валюту надо было приберечь на что-то другое. А впрочем, на что ещё нужны эти деньги, как не на то, чтобы видеть что-то новое в этом мире…
На улице пахло грецкими орехами, мылом, духами, морем, маслом и сливами.
— А ты знаешь, псуленька, — спросил Витя, — что в этом городе жил Архимед?
«По-моему, он всё-таки жил в Сиракузах, — решил я про себя, памятуя разговор с Козеттой, — а здесь жил Аристотель». Но не стал спорить.
Я просто вилял хвостом, и мы отправились в древнюю часть города, как настоящие иностранцы, обвешанные фотоаппаратами, радостные и полные впечатлений.
Одно омрачало мою радость. Козетту опять не пустили с нами на прогулку.
Ну ничего, сегодня после прогулки и завтра мы целый день будем плыть, а я намереваюсь бродить по палубе и вдоволь наговорюсь с Козеттой.
Праздник Нептуна
Я бы не назвал Эгейское море самостоятельным, это часть Средиземного между Балканским полуостровом, Малой Азией и островом Крит, но дядя Серёжа педант, как все географы, и он утверждает, что это самостоятельное море.
Если так, то даже лучше: я посмотрю в этом путешествии не пять, а шесть морей…
Площадь его сто девяносто одна тысяча километров и два с половиной километра самая большая глубина. Туда уже не донырнет даже продолговатый Тролль.
Мой милый хозяин Витя взял меня за задние ноги и потащил купаться в бассейне и загорать на палубе.
В бассейне я купаться на этот раз не стал, зато понежился на солнышке вволю. Ещё бы: рядом со мной пригрелась Козетта, и нам было, по-моему, очень хорошо вместе.
Карола ушла в дискотеку и оставила Козетту на попечении Вити, так что Витя наблюдал теперь за нами двоими. Но уверяю вас, зря: нам совершенно не хотелось безобразничать, а так хорошо было лежать и мечтать под теперь уже почти экваториальным солнцем.
— Пиратка, — спросил меня дядя Серёжа, — а ты не боишься так близко общаться с иностранной дамой?
Я завилял хвостом.
Мне даже в голову не пришло, что Козетта иностранка. Мне очень бы хотелось, чтобы нашему Вите её вдруг подарили, и тогда мы жили бы все вместе. …Только в России ей. как и многим собакам, придётся ходить на поводке…
Так мы валялись, смотрели на волны, которые бьются о борт нашего теплохода, и улыбались друг другу.
И вдруг… Уверяю вас, это «вдруг» далеко не последнее в нашем путешествии. Так вот, «и вдруг» прямо на купающихся и загорающих из моря, через борт, протянув свои невероятные щупальца, стало вылезать страшное чудовище.
Одно мгновение мне дала судьба, чтобы спасти Козетту и всех пассажиров.
Я заслонил собой итальянскую йоркширтерьершу, ощерился и смело выступил вперёд. Пусть он проглотит, этот осьминог, лучше меня.