Этап
Шрифт:
— Жаль, тут предметы не работают, — вздохнула Мария. — Дядя Гоша в два счёта бы увидел двенадцатого в шарике. Чёрт, вот ведь невезуха! Во второй раз уже.
— Получится в третий, — уверенно сказала Дарья и взяла Марию за руку. — Или в четвертый. Маша! Не плачь, пожалуйста! Ну подождём ещё, мы уже столько ждали! Подумаешь!
— Да, — согласилась Мария и улыбнулась, вытирая слёзы. — Подождём. Конечно, подождём.
Странно, но никто, кроме Марии, не расстроился всерьёз тому, что двенадцатый не успел подойти. Или не подал виду. Кошка, как и в предыдущий раз, запрыгнула Николаеву на плечо, да там и осталась.
— До встречи! — Фёдор улыбнулся остальным, собравшимся в центре, в чёрном круге. — Мы сюда ещё вернёмся, когда нас будет двенадцать. Я уверен. Закройте глаза!
— Маша, — Дарья осторожно потрясла её за плечи. — Всё в порядке! Да?
Они все сидели рядом с ней, и снова — в хвойном лесу. Кошка ходила кругами, громко мурлыча и задрав хвост.
Дарья успела уже переодеться, и снова, с не меньшим восторгом, убедиться, что рюкзак снова при ней, и всё, что в нём было, сохранилось. А Мария так и сидела, в чёрном плаще и чёрной же повязке на лбу, и ни на что не реагировала.
Мария отняла ладони от лица.
— Всё, — кивнула она. — Почти, — и указала влево. Там часть дерева была стёсана, закрашена синим, а поверх выведено жирное красное число тридцать шесть.
— Жаль, — кивнула Дарья. — Ну и что? Такое уже было. Дядя Серёжа!
Николаев помог Марии подняться, а потом Дарья, чуть не силой, заставила её переодеться.
— Это Новосибирск, — сообщил Николаев через три минуты. — Нам бы до вечера из леса выйти, нас глубоко в лес занесло.
Но выйти до вечера не получилось.
К вечеру Мария немного повеселела, и стала почти прежней. Идти по лесу было нелегко, часто делали привалы. Ночевать пришлось у костра — палатку взять не догадались, да и не влезла бы, наверное. Правда, у Николаева в портфеле было теперь ещё восемь "сумок на лямках", самых больших из тех, что поместились помимо других важных вещей. И ещё несколько было у Дарьи с Марией. Посмотрим, сказала Дарья, вдруг они тоже будут потом переноситься и переносить всё, что внутри!
Ночевали они у костра, спали по очереди. Хорошо, что июль, подумал Николаев. И хорошо, что взяли с собой аптечку, минимум еды. Но больше всего, конечно, помогли те самые конфеты из кулька. Очень вовремя их тогда положили Дарье в карман.
В город прибыли на этот раз последними, но, когда подошли к почтамту, где на этот раз не было ларька часовщика, Мария окончательно вернулась в прежнее, жизнерадостное, состояние.
Выяснилось, что, как и в прошлый раз, никто пока не знает, какой будет конец света.
И жизнь продолжилась.
28.
— Звонил Бартоломью, — Фёдор появился в "учебном центре", где Дарья помогала всем желающим осваивать работу на компьютерах. Центром стала специально снятая квартира. — Теперь и у них есть мобильная связь. Сегодня вечером будем проверять видеосвязь и передачу файлов. Если получится — значит, выбрались из прошлого. Маша, что случилось?
— Ничего, — Мария помотала головой — словно проснулась — и посмотрела Фёдору в глаза. — Что-то мозги устали уже, пойду отдохну.
— Она стала быстро уставать, — Дарья отвела Фёдора к окну — так, видимо, чтобы из кухни, куда ушла Мария, не было слышно. — Как подменили. Я предложила ей сходить в больницу, если заболела, а она как не слышит. И дядя Серёжа говорит — мрачная стала. Раньше она мне всё рассказывала, если что случилось — а сейчас как воды в рот набрала. Извини, что рассказываю! Я уже беспокоюсь за неё!
Шла вторая неделя после сброса. И действительно, визит в "круглое здание" всех воодушевил. пусть даже не получилось встретиться с двенадцатым, стало ясно — отсюда можно уйти: всё, что Фёдор рассказывал, правда. Ну и записки — в зале было столько всего, оставленного ушедшими, что изучать и изучать! А двенадцатый… Аввакум говорит, он пять раз пытался состыковаться с той командой, с которой потом ушёл. Не получалось! Вроде и конец света, где нужно, пережидал, а всё равно не получалось. Подумаешь, два раза не встретились. Самое главное, что ясно: он или она здесь, а значит — встретимся. Да? Но Марию этот аргумент отчего-то не радовал.
Мария появилась в её комнате тем же вечером, и была совсем другой — довольной. Вот это перемена! Дарья не расспрашивала Марию о её отношениях с Николаевым — и наоборот. Мария так сказала: есть вещи, которые только тебя и меня касаются, Даша, верно? Я вот кое-что могу только тебе сказать. Вот так вот я устроена. Ни ему, никому больше, только тебе — только ты меня можешь правильно понять. И с ним то же самое, хорошо? Есть вещи, которые только его и меня касаются. Без обид, да?
Конечно, без обид. Мария никогда не сплетничала. Если уж обещала чего — то не говорить, не говорила. Ну, почти никогда, со всеми ведь такое случается, сболтнёшь без злого умысла.
— Даша, — Мария прикрыла дверь за собой. — Идём куда-нибудь, а? Если ты не сильно устала. Отдохнуть хочу.
Дарья и скрывать не стала, что в восторге от такой идеи. После того, как Мария молчаливо отказывалась от их "тусовок" все предыдущие дни.
Мария чуть было не попросила сигарету, но наткнулась на взгляд Дарьи и передумала. В итоге заказала "простой еды для хищников", как сама её называла, и устроилась с Дарьей в самом дальнем и неприметном уголке. Поговорили с Дарьей ни о чём — а об этом можно говорить беспрестанно — и стало ещё немного легче.
— В общем, — Мария посмотрела в окно, постучала пальцами о стол. — В общем, меня снова дрессируют, я поняла. Ну, кто здесь главный, не знаю. Раньше сны показывали аппетитные, чтобы, значит, плохого никому не желала, теперь от другой дури отучают. И вроде бы дошло, наконец, от какой.
Дарья положила свою ладонь поверх её.
— Вот, — Мария достала из кармана пластиковой пакетик с полоской бумаги внутри. — Не знаю, зачем оставила. Сейчас выброшу.
— Это…
— Да, — Мария отпила из своего бокала. — Я была на втором месяце. Думала, останется. Человек всё-таки, пусть и маленький. Но, — она криво усмехнулась, — отменили, как видишь. Всё в исходное состояние.