Этап
Шрифт:
Во всех точках прибытия появлялись жабы. Точнее, во всех точках, в которых могли бы быть люди — по словам Фёдора, рисунок всегда симметричный, и требуется не слишком много усилий, чтобы отыскать остальные точки. Ведь давно уже никто не "сбрасывается" в одиночку, всегда по двое-трое.
Когда люди — все, кроме дяди Гоши и тех, кто отбивался в лесу, прибыли в "точку три", кошки уже завершили разгром противника — ходили, проверяли всё вокруг, а к людям отнеслись спокойно и дружелюбно. Мёртвые жабы превращались в неприятно пахнущие лужицы и — становились туманом, испарялись без следа.
И — никого из горожан. Похоже, все спали, или как это объяснить — не было ни милиции, ни кого-то ещё. Самое неприятное — это милиция, сказала Мария как-то раз. И убивать нельзя, и так отвлекают, что можно не успеть отбиться. А когда увидят, с чем надо биться, обычно сами пугаются до потери пульса.
К полудню, когда отбились в последней из точек, люди уже порядком устали. И снова: как только прибывали, война уже была, по сути, окончена — но всё равно оставалось и людям, да столько, что можно было гадать, сколько же этой пакости перебили кошки.
И — ни одного кошачьего тела. Что они, неуязвимы, что ли? Жабы чем-то плевались — и вряд ли безобидным — а когти у них были сантиметра по три длиной.
— Собираемся в парке, — сообщил дядя Гоша в половину первого. Город как вымер — видны животные и птицы, но людей нет. И нет аварий на дорогах, прочего — люди не исчезали прямо из автомашин и поездов. Что-то другое, но некогда выяснять. — Активность в точке пять, летим туда.
Николаев, Мария и Дарья переглянулись: "точкой пять" было место их прибытия. Что там опять, ведь никогда не было так, чтобы в одном и том же месте был повторный прорыв!
Минут через двадцать все уже поднимались на борт дирижабля.
— О боже мой, — Мария указала вперёд. — Смотрите! Они что, все бегут туда?!
Под дирижаблем шевелился рваный чёрный ковёр — бежали кошки. Те самые, Смолин всю дорогу делал снимки, и вообще, как сказал потом, нам давно пора брать с собой видеокамеры. Всем на голову, снимать всё, что происходит.
Они заметили, что поблизости от точки прибытия начинают шевелиться и падать деревья.
— Мамочки, — Мария схватила Николаева за руку, глаза её округлились. — Ничего себе! Вы это тоже видите?!
Над деревьями взметнулось щупальце — несомненно, щупальце — огромное, чёрно-зелёное. И ещё одно.
— Вылезает из-под земли, — отметил дядя Гоша. — У кого дальнобойное оружие — на нижнюю палубу! Я постараюсь подвести дирижабль поближе!
— Сбросьте лестницу, — указала Мария. — Я спущусь и пристегнусь к ней. Иначе я нас самих подобью. Ну! Здесь кругом страховка, быстро!
Чудовище не успело вылезти из-под земли целиком — трубка дяди Гоши, бластер и диски Марии сделали своё дело. Слаженными ударами удавалось отсечь и сжечь очередное, прежде чем появлялось новое. Если верить глазам, то каждое щупальце было длиной метров пятьдесят, и шириной, в самом толстом месте, не менее трёх.
— Кошки его не трогают, — сообщил дядя Гоша. — Они бьются с кем-то ещё, отсюда не видно.
Кошка сидела на плече Николаева и время от времени шипела, поднимая спину горбом. А сам Николаев стрелял короткими очередями — уже было ясно, где у щупалец уязвимое место.
После двенадцатого щупальца стало тихо. Кошки продолжали биться с невидимыми отсюда противниками — но ничего более пока не происходило.
— Поднимайтесь, — приказал дядя Гоша. — Мы пройдём прямо над ним, сбросим бомбы. Поднимайтесь!
Воронка, из которой лезли щупальца, была метров пятидесяти диаметром. И там, в глубине, земля осыпалась и перемешивалась — видимо, не всё успели сжечь.
— Гоша, постарайся зависнуть над ним, — попросила тётя Надя. — Кто-нибудь, помогите мне открыть люк!
— Вначале бомбы, — указал дядя Гоша. — Вон те, термитные. Потом твой выход! Жора, Серёжа, Саша, Валера — вниз, готовьте сброс! Остальные, помогайте Надежде Петровне!
Бомбы ушли почти точно в центр воронки. Вспышка была такой, что не сразу заметили, как из глубины появляется что-то ещё— очертания было трудно разглядеть. Только потом, по отдельным фрагментам снимков удалось частично восстановить внешний вид — не то гигантский паук, не то морская звезда. Бомбы, казалось, не вредят ему — оно поднималось к дирижаблю и то, что раскрывалось, было, несомненно, пастью.
Дирижабль вздрогнул, когда тётя Надя в первый раз открыла зонтик. Чудовище словно присело — сплющилось, опустилось наземь. Повторный "удар" зонтиком разорвал его на части, вогнал назад в землю.
— Кошки исчезают, — Смолин смотрел вниз, в бинокль. — Похоже, всё.
— Всё, — подтвердила Мария. — Предметы выключились. Господи, что это такое было?!
— Что-то очень большое, — дядя Гоша явно улыбается. — Так, давайте для очистки совести сбросим остальные бомбы. Потом спустимся и сделаем снимки.
— Люди исчезли, — заявила Мария, после того, как, вместе с остальными высадилась два часа спустя в парке у Оперного театра. — Никого нигде нет. Но когда исчезли, непонятно.
— Мы что, с первого захода отменили и этот сценарий? — удивился Николаев. Мария пожала плечами.
— Посмотрим. Никого вроде не съели, как я погляжу. Если только там, в лесу, никого случайно не оказалось. Ну и ночка, я уже с ног валюсь! Где тут ближайшее кафе, показывайте!
— Мы отменили и этот сценарий, — пояснил Николаев Смирнову — теперь тот заваривал чай. — У нас одних получилось, но праздновали потом по всей Земле. У нас появилась устойчивая связь не только с Москвой, Петербургом, Тверью и Мурманском, но и с двадцатью почти командами в США, Канаде и Европе. И восстановилась связь с Алжиром. Не было связи только с остальной Африкой и Новой Зеландией. У всех, кроме нас, были большие потери среди мирного населения, и нигде не появлялись те кошки, только у нас.