Дмитрий Донской
Шрифт:
– Ну, спасибо. Больно ты скромен, брате.
– Ты скромен, Дмитрий Иванович.
– А как Москва? Овдотья, Анна?
– Плакали об тебе. Ночи напролет гонцов дожидались. Сергий в Симоновом жил, молился.
– А дети?
– Им что! Здоровы, балуют.
– Ты из Москвы давно?
– Вчерась.
– Гораздо скакал!
– Опасался без тебя Москву оставлять. Мало ль что! Враги есть всюду.
– Ну, пойдем.
– Сергий Митяя благословил. Первый от него благословение принял.
– О! То пуще Вожи!
Дмитрий задумался. Он стоял на коврах перед столом, накрытым узорной камкой: начинался молебен.
Среди людей Дмитрий заметил Капустина и пригнулся к Боброку:
– А чего Гришка тут делает?
– Его Михаил Ондреич сюда пригнал. Супостата искать. Убили твоего гонца-то к Сергию.
– Царство небесное! – перекрестился Дмитрий, в клир, приняв это за знак к началу, запел молебен.
А обозы шли, войска шли. Скрипели телеги. Плакали коломянки. Гудели колокола.
ЧАСТЬ ВТОPАЯ
Глава 18
ШАЛАШ
Коломяне насмотрелисъ на войска, на князей, на добычу. Их теперь медведем не удивишь! Топтыга вдосталь наплясался среди воинов, вдоволь насытился их дарами и ныне отлеживался в деревне. Тимоша один вернулся в Коломну.
Легкой походкой, по привычке чуть приплясывая на ходу, проталкивался он по рынку.
Его окликнул грубый и спокойный голос:
– Эй, Тимоша!
– Ась?
Осеклась легкая поступь, душа замерла: Капустин! Тимоша хорошо знал Гришу Капустина, много плясал перед ним на московском княжом дворе.
Гриша сидел на обжорке, запивая медком коломенские гречишники.
– Подь сюды, Тимоша! Не бойсь.
– А чего мне бояться? У меня совесть чистая.
– То и добро. Я нешь что сказал?
– Здравствуй, Григорь Проныч!
– Давно ль в Коломне?
– Да с Медового Спасу тут. Уже две недели.
– Ты коломенской?
– Тутошний.
– Много чужого тут народу?
– Почитай, сам видишь.
– Ты чего ж из Москвы сбежал?
Тимоша забеспокоился, глаза ласково заморгали.
– Да с войском. Наше дело такое.
– Ой ли?
– А што ж еще, Григорь Проныч!
– Ладно. Так и быть!
У Тимоши дрогнула тревожная мысль: "Неужели ж пронюхал, княжой кобель?"
– Ты не примечал ли где черного лохматого мужика с жуковиньем на пальце?
"Унюхал!" – обмер поводырь, но спохватился:
– Чегой-то не примечал! – Подумал, покачал головой:
– Нет, чегой-то не примечал, Григорь Проныч. Это что ж за человек?
– Да так, нужен мне. Его князь наградить хочет.
– Вона что! Экая жалость – не довелось повстречать.
– А повстречаешь где, скачи ко мне. Понял?
– Не упущу!
– Смотри!
– Мне что-то невдомек – будто ты на меня сердишься?
– Ладно уж, иди!
Легкая походка Тимоши стала много легче теперь.
Но не зря народ сказывает, что на ловца и зверь бежит: Кирилл стоял на рынке над деревянными пестрыми изделиями, разложенными на рогоже.
"Все равно, – думал Кирилл, – заутра уйду. Погляжу напоследок на знакомые бороды".
– Эй, брада! Красная сулея чего стоит?
– Ой, чегой-то мне твой голос знаком?
– Памятлив!
– Не могу вспомянуть.
– Неужли ж запамятовал? На том свете Ильиной тройке вместе хвосты расчесывали.
– Тьфу! Пес те дери, чего говорит! Ой и сказал! Помилуй мя, господи! Ну, купи чего-нибудь!
– Чего, спрашиваю, сулея стоит?
– Сулея-то? – задумался продавец.
Но в это время Тимоша схватил Кирилла за рукав:
– Ошалел, что ль? Чего рынку кажешься?
– А что?
Они отошли. Пошли в сторону.
– Тут Гриша Капустин из Москвы. По твою душу.
– А чего?
– Князь, говорит, наградить те удумал.
– Ой, спасибо государю Дмитрию Ивановичу.
– Вишь, он к тебе всем сердцем, а ты…
– Это князь-то?
– А кто ж?
– Ты чего Грише-то набрехал?
– Да не видал, говорю, такого.
– Ну, так мне та награда не надобна.
– Ну и не надо! Леший с ней. Куды ж ты?
– Ведать не ведаю. В Белев, что ль.
– А чего?
– Да там, сказывают, Литва рядом. Овраг перешел и – прощай, Дмитрий Иванович, здравствуй, Ольгерд Литвиныч!
– Ольгерд-то помер.
– Свято место не бывает пусто. Одного схоронят, другого найдут.
– Туда, значит?
– А ты ж со мной ходить уговаривался!
– Больно далече задумал. А тут мне родная земля.
– Не неволю.
Распрощались. Тимоша смотрел вслед Кириллу: "Смел пострел! Не идет с рынку".
Кирилл вернулся на торг:
– Так чего ж за нее?
– За сулею-то? Ведь как тебе сказать? Со своего человека наживать вроде бы и неловко. Да работа-то какова!
– А ты разом говори.
– Где ж ты, брате, видал, чтоб разом? Какая ж это торговля разом? обиделся продавец. – Я те свою цену, ты мне – свою. Вроде как бы беседуешь, а не торгуешь.
– Ведь и товару-то на чох, а тож – по купцу примерился! – заспешил Кирилл.
– Ты мне торг не мути! Ежли нечем платить, я те не неволю.
Все же Кирилл купил красную разузоренную сулею.
"Повезу ей! – думал. – Стану на колени, поклонюсь в ноги: не гордись, мол, прими коломенскую сулею; давай станем на всю жизнь вместе меды варить!"