Чтение онлайн

Мне больше не нужно противоядие. Мне нужна только она одна – моя девочка-яд…

POV Ян

Больше недели прошло. Пытался держаться, но все чаще ловил себя на мысли, что все глубже и глубже спускаюсь в какую-то эмоциональную яму. Так тяжело мне еще, казалось бы, не было никогда. Накануне двадцать третьего февраля все-таки сдался, сел в тачку и прикупив отцу подарок – раритетный портсигар, а для мачехи букет алых роз, двинул в сторону Рублевки.

Полчаса сидел в тачке и смотрел на окна Её спальни, зная, что уже совсем скоро войду туда. Окунусь в ее мнимое присутствие. Обманусь хотя бы раз, чтобы окончательно не растерять от тоски свои мозги.

Зашел, слыша с кухни голоса отца и Светланы, но к ним не повернул. Поторопился наверх, буквально взлетая по лестничным пролетам, повернул в коридор и наконец-то прикоснулся к ручке двери в ее комнату.

Вошел.

Замер.

Оглянулся по сторонам. А потом прикрыл глаза и часто-часто задышал.

Здесь еще пахло ей. Здесь мы в последний раз были близки. Тонули в счастье.

А теперь я захлебывался от прогорклой безнадежности. Брёл на ощупь и не видел никакого света в конце этого бесконечного туннеля.

И чертов апрель, он словно в тысячах световых лет от меня. Как и она.

Яся…моя Яся…

Не знаю сколько так стоял и дышал отголосками нашего прошлого. Но не хотелось уходить отсюда. Хотелось остаться в этой иллюзии навсегда. Но вот за спиной скрипнула дверь и голос отца разрушил хрупкую и призрачную видимость того, что я все еще что-то да значу для нее в этом мире.

– Ян, ты здесь?

– Угу, – ответил, застыв неподвижным изваянием.

– Ты как?

Что ответить? Что вообще можно тут сказать? Я все просрал. Сам! По своей же собственной глупости. Я ненавижу себя – вот я как.

– Скучаю, пап, – ответил честно, так как не видел больше смысла скрывать хоть что-то, а затем повернулся к нему и протянул коробку с подарком.

– Подарок? Мне?

– Тебе. Это серебряный раритетный портсигар. Знаю, что ты коллекционируешь, но такого у тебя точно нет. В счет завтрашнего праздника.

– Спасибо, сын, – хмыкнул мой родитель и потянул за ленту.

А я же вышел за дверь, спустился на кухню и молча уселся за островок, складывая руки в замок. Цветы рядом. И я, черт возьми, не знаю с чего начать. Просто не знаю.

Так и сидим несколько минут, Светлана что-то хлопочет у плиты, совершенно не обращая на меня внимания, а я малодушно молчу. Ну, вот так, да. Раньше я был больее разговорчивый. Не так ли? Выдыхаю и все же выдаю совершенно искренне.

– Теть Свет, вы меня простите, я – мудак, – а затем не дожидаясь от нее реакции встаю и направляюсь на выход. Но неожиданно получаю в спину:

– Это лечится, Ян. Чай будешь?

У меня слуховые галлюцинации? Да?

– А-а…ну…я не откажусь.

И я возвращаюсь за стол и тут же получаю чашку с ароматным чаем, а минутой позже и тарелку с пышными булочками, что Светлана ловко достает из духового шкафа. Домашняя выпечка. Я такого никогда в жизни не пробовал, а тут такое.

– М-м, Боже! – почти целиком и не жуя проглатываю я угощение и тут же берусь за второе, краем глаза замечая, что моя реакция Светлану веселит, но она стеснительно прячет улыбку ладонью.

Да уж, тоже мне, понабежали голодающие с Поволжья. Я ж и не ел толком за последние две недели, а тут как в рехаб попал. Не гонят меня поганой метлой, да еще и непонятно за что дарят элементарное человеческое отношение. Я по ее дочери бульдозером прошелся, да и по ней тоже, а это женщина даже слова мне плохого не сказала. Святая она там что ли? Не иначе как так.

Повезло отцу. Теперь я это отчетливо видел и еще больше устыдился себя прежнего и мыслей, что мутной черной жижей когда-то жили в моей голове.

Звонок телефона и мы оба вздрагиваем. Светлана достает из заднего кармана домашних штанов свой телефон и как-то странно на него глядит. Потом переводит взгляд на меня и подходит ближе, всматривается пристально и наконец-то произносит:

– Не подведи моего доверия, Ян.

И кладет на стол свой гаджет, где высвечивается улыбающееся лицо моей Ярославы. Господи!

Схватил трубку, тут же принял вызов, смотря как поспешно Светлана покидает кухню, оставляя мне возможность попытаться поговорить с Ней.

– Мам, ну до тебя как до Кремля, честное слово! – зажмурился от ошеломительного удовольствия только слушать ее голос. Вечность бы делал это и неважно, чтобы она говорила при этом.

– Это не мама, Яся. Это – Ян. Только не бросай трубку сразу. Выслушай, пожалуйста.

И, между нами, повисает молчание, которое я опрометчиво принимаю за разрешение говорить. Но только было набираю в легкие воздуха, чтобы сказать ей, все, что наболело у меня за последнее время, как вдруг слышу ее шипящий, полный ненависти голос. И все мысли хоть о каком-то диалоге разбиваются на мелкие осколки.

– Передай матери, что если она еще хоть раз провернет нечто подобное, то я тут же и ее внесу в «черный список».

И бросила трубку. А короткие гудки после, словно реквием по мечте, заунывно отпевали мои последние надежды. Ни слова не дала сказать. Даже простое «прости» и то оказалось ей не нужно.

Подавился новой порцией душевной боли от своих безрадостных перспектив, растер рукой вечно ноющую мышцу за ребрами, но все-таки быстро вбил в свой гаджет ее китайский номер, и только тогда вышел за дверь кухни. Прошел дальше и у лестницы нашел отца на пару со Светланой. Оба смотрели вопросительно, а я только передал женщине телефон и пожал плечами, давая понять, что опять провалился.