Чтение онлайн

– Ну и какие планы на жизнь, сын? – все-таки спросил мой старик, когда я уже принялся обуваться в прихожей.

– Ну, я взял билеты в Китай с пятое по восьмое марта, – накинул на плечи куртку, окинул родителей взглядом, выдал на прощание, – спасибо за булочки, теть Свет, – и вышел за дверь.

По дороги в Москву дважды останавливался и выходил из тачки, оголтело хапая воздух снова и снова. Но не помогало. Я задыхался, захлебывался в своем отчаянии и в который раз боялся, что она не остынет за то время, что мы не вместе. Но стоило мне только подумать, что там, в Китае, вдали от меня, она может переключиться на кого-то другого, как новый круг Ада раскручивал меня словно в центрифуге.

А еще, пока ехал, принял сначала звонок от Ветрова, с предложением затусить сегодня вечером.

Послал его в долгое пешее.

Потом нечто подобное провернул и с Гордеевым.

А на закуску и Громова пришлось отправить заниматься своими делами, а не корчить из себя долбанного доморощенного психоаналитика. Я, видите ли, в последнее время какой-то не такой. Да я давно уже сдох и разложился на атомы. И даже гребаный некромант мне помочь не в силах, только Она – девочка, которая даже слушать меня не желает.

Но, кажется, я добился только обратного эффекта. Все трое заявились ко мне уже спустя час. Стоят у камеры домофона как три тополя на Плющихе и демонстрируют мне внушительный пузырь односолодового. Пустил. Ну а что еще мне было делать?

На удивление никто меня пытать не стал. Но в определённой кондиции я и сам понял, что меня душит и выкручивает суставы все то болото, в которое я угодил по собственной же милости. И вот мы сидим на моей огромной лоджии, за панорамным остеклением которой разноцветными огнями кипит бесконечная ночная Москва. Парни о чем-то тихо переговариваются, обсуждают насущные проблемы и радости, а я вдруг нарушаю свое молчание и произношу невпопад:

– Я девушку просрал, – и тут же на меня в удивлении уставилось три пары глаз.

– Э-м, какую такую девушку? – осторожно спрашивает Громов.

– Любимую, – прикрываю я глаза и наконец-то подвожу закономерную черту под всем тем бесконечным спектром чувств, что я испытываю по отношению к своей Ярославе.

– Чувак, ты пьяный или обжабанный? – спрашивает Ветров, но Гордеев тут же на него шикает.

– Да заткнись ты!

– Ян, ты когда так вляпаться-то успел? – вновь осторожно спрашивает расписной.

– Да давно, пацаны. Правда дошло до меня не сразу, – и устало растер пальцами глаза.

– И кто она? – спросил Ветров.

– Сестра моя сводная, – поднял голову и уставился в ошалевшие от этой новости лица.

– Так погоди, – поднял руки вверх Стас, – если это твоя сестра, с которой, как нам известно, ты был на Бали, то какого хера ты по приезду в клубе исполнял?

Усмехнулся, покачал головой, взлохматил волосы и все-таки ответил:

– Ну так говорю же, дошло до меня не сразу.

– И как просрал-то? Эпично или еще что-то можно спасти? – хмурил брови Демид.

– Я ей погнал, что приболел, а сам поперся с вами в клуб. Ну, вот этот момент, где у меня на коленях сидит левая телка, а я ее тщательно ощупываю во всех стратегически важных местах Ярослава и увидела. А потом она уехала в Китай. В инсте я в бане, летал к ней на прошлой неделе, так она даже не вышла ко мне. Сегодня была возможность с ней по телефону поговорить, так она меня тупо скинула.

– Значит эпично, – сделал закономерный вывод Гордеев.

– Капец, ты олень, – покачал головой Громов.

А Ветров только недоверчиво смотрел на меня, а потом замахнул все, что было в его стакане и подытожил:

– Все, потеряли пацана.

POV Ян

День сменялся новым днем со скрипом и даже какой-то болезненной медлительностью. Учеба, офис отца, тренировка и страх перед тем, чтобы зайти в свою собственную квартиру и окунуться в муторное, пропитанное серой печалью одиночество. До тошноты все обрыдло без нее.

Несколько раз думал приехать к отцу на Рублевку, но в последний момент отказывался от этой затеи. Мне и так уже были поперек горла сочувствующие взгляды парней, а уж если папа на пару со Светланой начнут смотреть на меня как на побитую жизнью собаку, то у меня вообще крыша набекрень съедет.

Поэтому я сосредоточился на том, чтобы перед вторым перелетом в Чунцин хоть как-то попытаться объясниться и желательно сделать это максимально доходчиво. У меня был ее номер и всего одна попытка написать, перед тем как она ожидаемо отправит меня в пожизненный бан. Поэтому я, как пресловутый Гоголь, писал ей одно единственное письмо, а потом, будучи недовольным его содержанием, сжигал его в огне небытия.

«Яся, прости меня. Я – мудло. Но я клянусь тебе, что у меня не было никого еще с декабря, с того самого нашего поцелуя в бане. Только ты! Прошу, поверь мне. Я накосячил, но позволь мне все тебе объяснить и исправить».

Долго полировал на десятки раз переписанные строчки, а потом все-таки нажал «отправить». Затем встал и прошел в прихожую. Проверил ручную кладь, документы и в последний раз прошелся взглядом по продолговатой коробочке с подарком для нее. Затем кивнул сам себе и спустился к уже ожидающему меня такси.

И снова была дорога в аэропорт, и опять изматывающий восьмичасовой перелет в Чунцин, такси в отель и регистрация заезда. У меня было четыре дня, чтобы встретиться с ней, но я, как и в первый свой приезд в Китай остался ни с чем.

Как оказалось, на субботу и воскресенье Ярослава вообще уехала из Чунциня, а куда неизвестно, наверное, опять любоваться на своих панд в Чэнду. Думаю, что специально. Скорее всего, Светлана как-то намекнула ей, что я опять приеду к ней – и вот итог.

В понедельник приходил в общежитие три раза, чем, как мне показалось, вывел женщину-охранника из себя. Утром не успел, Яся уже ушла на занятия, в обед получил точно такой же ответ, а вечером она попросту отказалась выходить ко мне. Передал цветы и вышел из здания. Сел на лавку у общежития и достал телефон. Открыл единственное отправленное ей на китайский номер сообщение и долго полировал взглядом две зеленые галочки.