Чтение онлайн

— Разрешите узнать, почему замурован туннель?

— Извольте! — ответил Иван. — Все опыты по тушению огня до сих пор представляли собой только попытки испытать силу огнетушительного раствора. Пока не было смысла применять его в количестве большем чем пятьдесят — шестьдесят ако за раз: этого достаточно, чтобы погасить пожар в одном открытом штреке. Таким способом мы расчистили себе путь к главному очагу пожара, но там действия одного человека, струя одного брандспойта — бессильны. То, что угасает на минуту, в следующее мгновение вспыхивает с новой силой, образуются большие скопления горячего пара, а его воздействия не может долго выдержать человек даже в защитном костюме. Поэтому мы сейчас подвели к самому очагу пожара шланги диаметром в четыре дюйма. Как только я вернусь, мы тотчас же приведем в действие паровую машину высокого давления, которая в течение четырех часов перекачает из бассейна в горящую штольню десять тысяч ако раствора. Это будет решающее сражение, господа.

— Черт возьми! — воскликнул господин Шпитцхазе. — А не кончится ли эта шутка тем, что образовавшийся газ разнесет всю штольню, а попутно и нас уподобит жителям Геркуланума и Помпеи?

— Не бойтесь! Я только что проверил все необходимое еще раз. Правление акционерной шахты велело заложить мешками с песком все входы. А ствол шахты закрыли тяжелыми коваными железными створками и поверх обмазали толстым слоем глины. Если же в горящей штольне, куда лавиной ринется огнетушительный раствор, образуется давление газа такой силы, что ему необходимо будет прорваться наружу, то эта железная дверь шахтного колодца послужит тем спасительным клапаном, выбив который газ освободится.

У господ из комиссии при таком объяснении застучали зубы от страха.

Готовилось небольшое землетрясение. Но Ивану некогда было беседовать с господами.

Ему предстояло отдать еще немало распоряжений.

Необходимо было все предусмотреть, соблюсти максимальную осторожность. Лишь к полудню вернулся он на свою шахту.

После того как колокол пробил полдень, Иван подал знак включать большой насос.

С этого момента он сам встал у насоса и не отходил от него, пока вся работа не была закончена.

Члены комиссии настояли — и это делает им честь — на том, чтобы остаться вместе с Иваном, пообещав, что будут немы, как рыбы: за исключением Ивана, никому не разрешалось говорить ни слова.

После сигнала к пуску насоса из-под земли донесся чуть слышный плеск льющейся воды, словно где-то глубоко высвободившийся поток устремился через прорванный шлюз.

На первых порах машина работала вполсилы.

Через полчаса к шуму воды начал примешиваться какой-то глухой гул, похожий на гул, что остается в воздухе после удара колокола, — но не постепенно затухающий отзвук колокола, а напротив, все возрастающая вибрация.

Землю трясло, как в лихорадке.

Она заметно дрожала под ногами у людей.

И те, у кого под ногами дрожала земля, тоже дрожали вместе с ней. Дрожь передавалась всем людям.

Только один человек был спокоен: Иван.

Он деловито следил за показаниями приборов: за хронометром, за термометром машины, за малейшими колебаниями стрелки барометра, за расходом озона и электроэнергии и заносил свои наблюдения в записную книжку.

Через час он дал знак механику.

— Сильнее!..

И тогда под землей разразилась битва титанов.

Из глубин земных недр, словно эхо небесного грома, донеслись долгие глухие раскаты; каждый заканчивался ощутимым толчком.

Теперь уже сотрясались все строения на поверхности земли, трепетали верхушки тополей, и крест на колокольне, дрожа и колеблясь, навевал ужас на всю долину.

Под землей неистовствовали, ревели, трубили сонмы повергаемых гигантов, приподымая плечами, толкая головой неподвижную оболочку; вой запертой в пещеру стихии, рев великана, разрывающего цепи, безумный хохот Левиафана заглушали друг друга.

Люди, онемев, окаменев, уставились на Ивана; их упорные взгляды вопрошали:

«Что ты делаешь? Ты бросил против нас всю преисподнюю, всех ее духов!»

В глазах Ивана светился одухотворенный восторг, взор его словно ободрял малодушных:

«Не бойтесь! Я наступил ногой на голову Левиафана!»

Три долгих часа длится это подземное сражение.

Земля содрогается под ногами. Люди шатаются, словно в дурмане, им трудно ходить по земле, и они упрекают мастера: «Разве ты бог, чтобы вызывать землетрясения?»

Иван не обращает внимания на их страхи.

Он снова подает знак механику.

— На полную мощность!..

И машина — творение божественной силы человеческого разума — вновь осаждает врата ада.

Подземные толчки учащаются, становятся все сильнее, глубокий гул перерастает в оглушительный грохот.

«Конец наш пришел!» — стонут по всей долине мужчины и женщины.

И тут пронзительный звук вдруг прорезает воздух. Словно свист через жерло вулкана. Гром, заключенный в трубу органа.

Из ранее замурованного колодца акционерной шахты с ужасающей быстротой вырывается белый столб пара и, достигнув холодных слоев воздуха, образует среди ясного неба круглое облако, которое тотчас же проливается дождем. Заходящее солнце окружает его радугой.

И тут подземные толчки разом стихают, только пронзительный вой рвущегося в поднебесье пара разносится далеко по долине. Люди за шесть верст от шахты останавливаются и спрашивают: «Что за чудовище ревет там?» Иван и здесь проявляет предусмотрительность:

— Пал! Собери в дождемер влагу, я хочу знать состав выпадающих осадков.

И он знаком велит механику остановить машину. Даже лоб у него не покрылся испариной от сатанинской работы.

Когда дождемер был наполнен, Иван перелил собранную влагу в склянку и спрятал ее в карман.

— Ну, господа, теперь можете идти ужинать. Работа окончена.

— Пожар потушен? — спросил Шпитцхазе.

— По всей вероятности!

— А что это за столб пара?

— Он продержится до полуночи, да и потом еще долго будет выделяться пар. Ступайте ужинать! А меня ждет спешное дело дома.