Чтение онлайн

— В банках — Волк не удержался от улыбки. — Мы спешим. Может, на ходу придется допивать.

Довод был взаимоудовлетворяющим, и бармен кивнул.

— А что делать? — вздохнул он, выставляя на стойку пару жестянок. — Все на бегу. Вся жизнь один большой забег. И не остановиться. Иначе затопчут. Такие вот суматошные времена.

Володя рассчитался и сунул одну банку Анне, а вторую ополовинил, не отходя от кассы. Когда же отошел и взглянул сквозь витрину (кстати, из неплохого бронестекла; видимо, дела кабачка шли в гору), ему тут же захотелось вернуться поглубже в полумрак заведеньица.

— Спешка спешкой, но, может, вы отдохнуть желаете? — невозмутимо спросил бармен. — У меня тут и комнаты сдаются. Недорого. Там чисто, уютно, тихо. Окна во двор. А дворик — любо-дорого. Он, конечно, не совсем замкнутый, есть из него выход на параллельный нашему проспект, но не проходной дворик, это я гарантирую. Так что никто посторонний туда не забредет и тишины не нарушит.

Волк с Анной переглянулись и синхронно кивнули.

— Сколько?

— Да всего-то пятьдесят, и отдыхайте хоть целые сутки…

…Параллельный «проспект» был ничуть не лучше и шел далеко не параллельно. Добраться по нему до кварталов Свиней было невозможно. Оставалось уйти как можно дальше от спасительного кабачка, выдерживая требуемое направление хотя бы примерно, а затем вернуться на улицу «сальных рож». Если, конечно, там «как можно дальше» найдется подходящий переулок и чужих на «параллельном проспекте» не засечет новая компания гопников.

Очень скоро выяснилось, что на первую улицу можно вернуться только в одном месте. Буквально в сотне метров от кабачка. Вряд ли братья Жуковы или их подручные бегали слишком быстро, но фора в одну короткую стометровку была в любом случае невелика. Волк приготовился к стремительному развитию событий, и они не замедлили «развиться».

— Стоять! — заорал один из братьев.

— Изольда, низкий старт! — приказал Володя.

Банка «Фостера» частично вернула ему утерянное на поле киношной битвы душевное равновесие, и теперь его хотя бы не так сильно терзало чувство вины.

Осознавать, что повинен в смерти человека, тяжело, и не имеет значения, случилось это впервые или нет. Во время рейдов в Черный и пары специальных операций на северном побережье Волку не раз приходилось ловить в прицел излучателя человеческие фигуры, но никому из подстреленных негодяев он не заглядывал в лицо после ликвидации. Тем более в глаза. В синие, безжизненные и удивленные.

Теперь эта картина как-то отдалилась и немного померкла, но все равно то и дело всплывала в памяти. Волк был виновен, без сомнений, но это только часть правды. Вполне возможно, что вторая ее часть значительно весомее и могла полностью оправдать лейтенанта, если не перед совестью, то хотя бы перед законом.

Впрочем, пока у закона был иной взгляд на ситуацию. Подтвердил это новый возглас, который донесся из противоположного конца улицы — оттуда, где беглецы наметили условный финиш. Перекрывая путь в кварталы Свиней, поперек улицы встали два экипажа под красно-синими мигалками.

— Всем оставаться на местах! — прогремел из мегафона голос капитана Колодяжного.

Команда братьев Жуковых — уже не футбольная, а скорее морская, со среднего корабля человек в пятьдесят, — притормозила, однако разбегаться или отступать не думала. Сальные физиономии приближались медленно, но без страха и колебаний. Видимо, две машины были для них не преградой. На своей территории и такой шоблой они боялись только настоящих, полномасштабных облав, а десяток спецагентов… ерунда.

Один из братьев вынул из кармана полицейский «МК-32» и демонстративно выставил его перед собой. Следом за ним оружие достали и все остальные. Точно — не боялись. Вот что значит стадо. Двое на двое — слабо, а когда полста на десятерых — все друг перед другом корчат героев, надеясь, что вражеский выстрел попадет в соседа.

Подчиненные Колодяжного быстро покинули машины и укрылись за ними, направив на хулиганов, а заодно и на беглецов примерно такой же типовой арсенал. Наступающих было больше, обороняющиеся надежно укрыты.

Выходило, что реально под раздачей оказались только Володя и его спутница.

— Волк, госпожа Старлет, поднимите руки и медленно идите к нам! — приказал капитан.

— Всем стоять! — заорал какой-то из Жуковых. — Легавые, шмалеры на граунд!

— Совсем охренели, — негромко произнес Колодяжный.

— Че непонятно?!

— Вызови воздух, — посоветовал капитану Волк.

До позиции управленцев ему оставалось пройти каких-то двадцать шагов.

Асфальт справа от лейтенанта взорвался, и в воздух взметнулся фонтанчик черных обломков. Рубашка вдруг прилипла к спине, а в коленях появилась слабость: ждать выстрела в спину — невеликое удовольствие. Володя коротко взглянул на спутницу. Та тоже напряглась и поджала губки. Глаз за дурацкими темными очками лейтенант по-прежнему не видел, но по едва уловимому повороту головы понял, что Анна указывает на ближайшее полуподвальное окно. Запертое, но с давно прогнившим деревянным переплетом. Кино продолжалось. Точнее — кинотрюки.

Сомнения развеял второй выстрел, теперь взорвалось слева. Следом за вторым небольшие взрывы покрыли все пространство перед машинами законников, а затем, будто ползучая эпидемия, провертели крупные оспины в кузовах экипажей. По улице покатилась звуковая волна из хлопков, звона бьющихся стекол, скрежета металла и шелеста осыпающегося песка. Ждать было нечего.

Волк обхватил Анну за талию и бросился в полуподвальное окно, стараясь попасть плечом в центр хлипкого оконного переплета. Окошко провалилось внутрь, не оказав вообще никакого противодействия, и взявшая хороший старт парочка пролетела чуть ли не до центра подвала.

Приземление вышло тоже вполне удачным. Два-три синяка. Волк быстро оценил обстановку и указал на темный коридор.

— Туда!

— Нет, туда! — Девушка указала на другой проход.

— Этот ведет на юг! — возразил Володя.

Что хотела ответить Анна, осталось загадкой. Пол под беглецами неожиданно исчез, и они провалились во что-то липкое и студенистое. Вырваться из этого желе или даже просто высвободить руку казалось невозможным.

Вот так бесславно утонуть в каком-то дерьме Волк был категорически несогласен. Он из последних сил дернулся вверх, но тягучая окружающая среда вернула его обратно и затянула еще глубже. Над поверхностью студня, надо заметить, пахнущего не экскрементами, но и не розами, оставался уже только нос. Лейтенант мысленно простился с жизнью, но сделал это неискренне. О таких подлых ловушках он прежде не слышал, но был на девяносто процентов уверен, что это всего лишь трюк. А раз так, следовало только выдержать паузу.