Чтение онлайн

Естественно, когда в воскресенье вечером она ему сказала, что пока что все идет к тому, что они получат разрешение на то, чтобы Холли играл свои песни, он ей поверил. Более того, что «Глобал Фан энд Геймз» получат разрешение на перерыв в туре по клубам для Холли начиная с утра понедельника. Это давало Джеку возможность заняться переездом Бадди Холли в Манхэттен. Корделия уже заказала ему номер в отеле «Калифорния», лучшем в Манхэттене отеле для гастролирующих музыкантов.

– Менеджерам все равно, что там будет в номере, если все будет оплачено. Платиновые карты «Америкэн Экспресс» везде принимают, – сказала она тогда.

В понедельник днем, пока Корделия продолжала играть в Нэнси Дрю [6] , Джек уже привез Бадди Холли в номер на восьмом этаже «Калифорнии».

– У вас открытый счет, – сообщил администратор, и они тут же заказали себе роскошный ланч.

Джек смотрел, как Холли достает переносной магнитофон и коробку с кассетами. Причудливый набор из «нью-эйдж» студии «Уиндхэм Хилл», а еще кассеты с яркими обложками с записями звуков природы для релаксации – ветер, гроза, море, дождь. Несколько кассет с записями раннего рока, блюза и кантри.

– У меня тут есть редкие вещи, – сказал Холли, вытаскивая несколько кассет без обложек, явно переписанных на дому. – Тини Брэдшо, Лонни Джонсон, Билл Догетт, Кинг Кертис. Вот это более известные – Рой Орбисон, Бадди Нокс, Даг Сэм.

Он усмехнулся.

– Настоящие техасцы, последняя команда. Еще у меня есть Джордж Джонс, к музыке этого парня у меня тоже слабость. Я с моей первой группой играли следом за ним в пятьдесят пятом, на шоу Хэнка Кохрэна.

– А это что? – спросил Джек, показывая на единственную виниловую пластинку во всей коллекции.

– Этим я действительно горжусь, – ответил Холли, беря в руки диск-сорокапятку, – «Жоли Блон». Первая запись Уэйлона Дженнигса. Я ее продюсировал, когда он играл с «Крикетс».

Джек взял в руки диск и внимательно поглядел на этикетку, держа его, будто священную реликвию.

– Кажется, я ее слышал на WSM.

– Точно, – ответил Холли. – Почти все, кого я уважаю из той эпохи, получили вкус к музыке, слушая их трансляции «Гранд Ол Опри».

Джек положил сорокапятку с «Жоли Блон». На него вдруг навалилась чудовищная усталость. Он поглядел на остатки ланча и почувствовал накатывающую тошноту. Сел на диван прямо и постарался, чтобы его голос ничего не выдал.

– До того как попасть в Нью-Йорк, я постоянно слушал «Опри». А когда оказался здесь, то нашел станцию из Вирджинии, которая их ретранслировала.

– Ты родом оттуда же, откуда твоя племянница? – с интересом спросил Холли. Джек кивнул.

– Аллигатор – и твой тотем?

Джек ничего не ответил, стараясь справиться с приступом боли в животе.

– Аллигатор – могущественный дух-защитник, – сказал Холли. – Я бы не рискнул с таким связаться.

Джек согнулся пополам от боли, стараясь не застонать.

Холли тут же подскочил к нему.

– Что такое?

Он провел руками вдоль груди и живота Джека. Присвистнул.

– Слушай, парень, у тебя тут плохо дело.

– Знаю, – ответил Джек и застонал. В любое другое время он никогда бы не заболел желудочным гриппом. Но Тахион предупреждал его об инфекциях-соперниках. Ему представилось, как вирусы рвутся к нему со всех сторон, ото всех рассадников заразы в мире. – Наверное, это просто грипп желудочный.

Холли покачал головой.

– Я ощущаю здесь мощнейшее вторжение силы.

– Это простая болячка.

– Но болячка за тебя уцепилась потому, что твоя защита, твой личный защитный кокон, нарушена.

– Сложно было бы сказать правильнее, – ответил Джек.

Холли убрал руки от живота Джека.

– Извини, ничего личного. Не знаю, сказала ли тебе Корделия, но я… ну, я кое-что об этом знаю.

Джек ошеломленно поглядел на Холли.

– На самом деле тебе нужна помощь народной медицины, – серьезно сказал Холли. – Нужно, чтобы из тебя вытянули это вторжение. Думаю, иначе не получится.

Джек не сдержался. Сначала начал тихо смеяться, а потом захохотал. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так смеялся. Смеяться было больно, но, странным образом, боль начала стихать. Бадди Холли ошеломленно глядел на него. Джек немного распрямился.

– Прости, я просто не думаю, что вытягивать из меня это вторжение прямо сейчас, – хорошая мысль.

– Не пойми неправильно, – сказал Холли. – Я говорю о психических феноменах, о том, что надо вытянуть из тебя невидимую причину болезни, используя для этого силу ума и духа.

– Я и не думал, – ответил Джек, и его снова обуял смех. Но, боже, ему действительно стало лучше.

К двум часам дня Корделия уже успела прошерстить базы данных Нью-Йоркской библиотеки и документы Государственного архива в Олбени. Исписала несколько страниц блокнота цифрами и заметками. Задача была почище, чем сложить пазл на тысячу кусочков, а на такие дела у нее никогда не хватало терпения.

«Шрайк Мьюзик» находилась в безраздельной собственности «Монополи Холдингз», крупной нью-йоркской фирмы. Корделия набрала номер приемной «Монополи Холдингз» в Манхэттене и попыталась связаться с президентом фирмы. Удалось добраться лишь до исполняющего обязанности вице-президента по корпоративным связям. Он сказал, что не в его компетенции комментировать ситуацию с Бадди Холли и ей следует направить письмо президенту корпорации, некоему Коннелу Мак-Крэю, с подробным описанием вопроса. «А нельзя ли напрямую связаться с мистером Мак-Крэем?» – спросила Корделия. «В настоящее время президент болен, – ответил исполняющий обязанности. – Сложно сказать, когда вернется на работу».

Из открытых источников Государственного архива Корделия узнала, что «Монополи Холдингз» является подразделением «Инфундибулум Корпорейшн», консорциума, контролируемого «КариБанк» из Нассау, на Багамах. Звонок в «Инфундибулум» вылился в двадцать минут бесплодного ожидания и короткий бестолковый разговор с помощником гендиректора. По международной связи ей лишь ответили, с сильным багамским акцентом и полнейшим изумлением, что понятия не имеют о каком-то там Холли.

Повесив трубку, Корделия с неудовольствием поглядела на телефон.