Чтение онлайн

Бен хорошо знал эту дорогу, знал, где можно безнаказанно ускориться и не попасть под радар автоинспекции, знал проверенные заправки и где лучше остановиться пообедать. Например, под Воронежем в дорожном ресторане, разместившемся на борту старого авиалайнера Ту-134, незамысловато, но вкусно кормили.

Немногие любят ездить в одиночку, а он любил. И даже в шумной компании попутчиков легко отключался от людей, погружаясь с головой в то удивительное состояние, когда ты, автомобиль и дорога – одно целое, когда скорость и правильный рок-н-ролл не просто создают ощущение полёта, но и расширяют сознание. И Бен совсем не приукрашивал, когда признавался, что дорога – его медитация. Вот только объяснить, что с ним происходит в этот момент, он никогда не пытался. А зря…

Монотонно повторяющиеся за окном пейзажи час за часом, километр за километром растворяли в себе и вымывали сначала тревогу, а затем и все остальные ненужные мысли, которые словно не успевали за мелькающими деревьями и, цепляясь, застревая в них, отпускали Бена. Вот только странное дело: ощущение покоя наступало далеко не сразу, а вместе с усталостью, не раньше, чем через тысячу вёрст – не единожды проверено… Ну а после этого надо было просто ждать (когда час, когда день, а когда и месяц, неважно, время уже не имело значения), ждать правильного решения, которое обязательно придёт.

Скорее всего, Бен это придумал. Какие могут быть медитации за рулём автомобиля на протяжении как минимум десяти часов? В обычной своей манере придумал аксиому для внутреннего пользования и сам в неё безоговорочно поверил. А почему срабатывало? Так по вере же всегда и воздаётся, значит, так верил в себя. Вот только выглядели придумки Бена как динамическая броня для танка, ну или как доспехи средневековые – защита от того прекрасного мира, за который все так цепляются…

Однако вернёмся к дороге, каждый участок которой у Бена обязательно с чем-то ассоциировался или вызывал свою эмоцию. Московская область, например, – самая незаметная, ведь выбравшись из Москвы за МКАД, он всегда приходил в такой восторг от начала большого пути, что и не замечал, как влетал в Тульскую губернию с её банальными тульскими пряниками, которые в любых количествах и размерах предлагают во множестве торговых лотков на обочине трассы. А вот Липецкая область радовала скромными автоинспекторами. Ну в том смысле, что несколько раз здесь удавалось Бену уболтать местных милиционеров не штрафовать его за превышение скорости. Обратите внимание – не заплатив при этом ни копейки! Воронежская область – это всегда заправка и обед. Ну а дальше, до Азова – самая длинная – донская земля, со своей рыбой, раками и симпатичными девахами, призывно выставляющими бесстыжие коленки напоказ пролетающему мимо потоку.

Вот и сейчас Бен автоматически крутанул головой в сторону длинного барака с большой вывеской «Motel», возле которого явно скучали две девицы. Было тепло, бабье лето на Дону бесцеремонно раздвинуло осень и теперь нежно кружило октябрьской паутинкой. Девушки были в коротеньких юбчонках, которые правильнее было бы назвать широким поясом, и ярких топиках.

Бен улыбнулся: этот мотель и эти цветастые тряпочки на загорелых телах живо напомнили Австралию, когда, съехав со скоростного шоссе №1, что тянется по периметру всего континента, они впервые увидели настоящих аборигенов. Два по пояс голых мужичка в ярких цветастых трусах до колена споро пылили куда-то по обочине. Кулик тут же затормозил: они с утра ехали уже пять часов, видели всего три автопоезда навстречу и немереное количество бесконечно скачущих за дорожной оградой кенгуру, а тут такая экзотика. Он сразу пошёл знакомиться и угощать аборигенов сигаретами, а Бен фотографировал. И что больше всего удивило, так это пластиковые банковские карты, которые торчали из-за резинки трусов у каждого аборигена. Это эффектное зрелище больше всего и поразило русских.

Уже вечером, остановившись на ночлег в придорожном мотеле штата Тасмания, друзья-путешественники расспросили белого хозяина заведения, и тот, смеясь, рассказал, что совсем недавно правительство Австралии принесло официальные извинения коренному населению Зелёного континента за то, что белые колонизаторы их так нещадно ущемляли в правах и даже забирали детей, пытаясь хоть их приобщить к цивилизованной жизни. Ну а с карточками, так это правительство штата решило быть святее папы римского и выплатило «пострадавшим» семьям тасманских аборигенов по 58 тысяч австралийских долларов.

– Просто так. Ну за то, что детей их когда-то от голода и болезней спасали, – состроил гримасу хозяин мотеля. – А карманов-то в трусах не бывает, вот и носят карточки за резинкой…

– Как ни крути, сравнение с аборигенами не в вашу пользу… – хмыкнул Бен, провожая взглядом стремительно уменьшающиеся в зеркале заднего вида женские фигурки на обочине. – С такой работой у девок не только карточек, но и резинки, поди, нет.

На подъезде к Ростову-на-Дону Бен отметил время и остался доволен: десять с половиной часов в пути – хороший результат, без фанатизма, но и спешить-то особо было незачем. Он свернул на Аксайский мост и по левому берегу Дона выехал на азовскую дорогу. Ещё через полчаса оставил позади Азов и совсем скоро въезжал в Займо-Обрыв – удивительное место на берегу Азовского моря, так поразившее когда-то Серёгу Кулика своими кручами и ветрами, что тот не устоял и построил именно здесь, на отвесном берегу, загородный дом с таким потрясающим видом, словно и не обмелевшее Азовское море лениво билось о камыши внизу под обрывом, а древняя Меотида, геродотовская мать морей, раскинулась от горизонта до горизонта…

– Ну наконец-то! Лёха, я не понял, тебя кто учил так медленно педали крутить?! – весело кричал с высокого крыльца Кулик, пока Бен заезжал во двор.

Загорелый круглолицый крепыш в полосатой майке, Кулик меньше всего походил на банкира.

«Интересно, как он на фоне своего офисного планктона выглядит», – улыбаясь, думал Бен, выходя из машины навстречу другу.

– Ну здравствуй, брат… Как дорога? Как машинка? Мы уже заждались… Сейчас сразу в душ. Твоя комната та же, не забыл? Ну и отлично. Пойдём с Ленкой поздороваемся, и охлюпнёшься с дороги. А я пока шашлыки начну жарить. Эх, и рад же я тебе, братское сердце… – Кулик снова обнял его, снова весело захохотал и повёл в дом.

Спустя какое-то время они втроём, Кулик, его жена Лена и Бен, сидели в уютной беседке на краю обрыва, ужинали и общались. Серёга был, как всегда, заводилой, свои последние новости тут же сдабривал крепкими анекдотами и перемежал смешными воспоминаниями из их с Лёшкой приключений. Ленка чуть иронично посматривала на мужа, изредка делая поправки, когда он уж слишком увлекался. Ну а Бен больше слушал, хотя тоже что-то рассказывал, тоже вспоминал и тоже смеялся. Они вообще много смеялись и радовались друг другу, как радуются встрече друзья, которых многое связывает, после долгой разлуки.

Но, наверное, лёгкая усталость с дороги сделала своё дело, и Бен невольно погрузился в то созерцательное настроение, которое всегда охватывало его, когда было хорошо и спокойно на душе. А может, и не в усталости было дело, а в каком-то невероятном по красоте закате, когда ослепительно белый солнечный шар прямо на твоих глазах становится сначала жёлтым, затем розовым и медленно погружается в воду, раскрашивая багровыми сполохами нечаянно оказавшиеся здесь же, между морем, солнцем и тобой, редкие облака. И этот постоянный ветер с моря в лицо…

– Серёга, не перестаю удивляться, как ты умудрился такое место для своего дома разыскать, – улыбаясь, перебил Бен Кулика, который что-то громко рассказывал. – Послушайте, как ветер поет…

– Ему про Фому, а он про Ерёму… Н-да, ничего не меняется… – Кулик повернулся к жене, разводя руками. – Ленка, ну ты видишь, я же тебе говорил, он как из Москвы выбирается, с дороги всегда такой приблажный. Ему хоть кол сейчас на голове теши, он будет согласно кивать, а сам о чем-то своём думать.

– А ты не обижай Лёшку, не видишь, что ли, устал человек с дороги, – заступилась она и улыбнулась Бену. – Жаль, Лёша, тебя позавчера здесь не было. Тут Посейдон с Геей сражался. Ветер не просто пел, он ревел. Такой шторм был потрясающий, с ног валило, пока стулья из беседки в дом перетаскивали.