Знахарь
Шрифт:
– В гнездо полетел, - тихо сказал Владимир, возвращаясь к сбору трав, - птенчиков кормить.
– Вау! – Вика, всё ещё находясь под впечатлением от того, что ей удалось или посчастливилось с ладони покормить птичку, раскинув руки в стороны, спиной упала на траву.
– А ты не хотела в лес идти, - поддел Владимир, махая рукой в сторону. – Там, за чащей лосиха с маленьким лосёнком ходит. Звать будем?
– Нет, лоси для меня слишком, - закрылась ладошкой от солнца Вика. – Мне белочки и зайчики милей.
– Да? Значит с Малышкой познакомиться не хочешь?
– Какой малышкой? – привстала Вика, округляя глаза на небольшого узкотелого зверька с коричнево-рыжеватой спинкой и белой грудкой, взобравшегося на левое плечо Владимира и теперь хитро поглядывающего тёмными блестящими глазками на развалившуюся на земле человеческую самку.
Прянув маленькими округлыми ушками, зверёк, быстро перебирая короткими лапками, переместился на рюкзак сборщика трав, сунув узкую мордочку в один из боковых кармашков.
– Это же ласка, да? – встала на колени Вика.
– Она самая, Малышкой кличут.
Между тем сама обсуждаемая короткохвостая персона нетерпеливо чирикнула и полностью забралась в карман, выбравшись оттуда с куском варёной колбасы в бумажной салфетке. Крутнувшись вокруг ног Владимира, рыжая стрела скрылась в малиннике.
Глядя на брата, Вика неожиданно весело расхохоталась:
– Ой, не могу! Ой, держите меня семеро…
– Чего ржёшь, как оглашенная?
– Белоснежек и семь гномих, ха-ха-ха! Если ты ещё запоёшь, будет полное попадание в образ. Птички, лосята, белочки и ласки – Диснейлэнд на минималках. Я не удивлюсь, если сейчас из-за пенька ушастый Микки-Маус выползет. Вов, как это у тебя получается?
– Надо просто знать лес и относиться к нему с любовью и уважением, - пожал плечами Владимир, вспоминая Ведагора с его глубокими знаниями окружающего мира. – Звери и птицы никогда не пойдут навстречу к плохому человеку.
– А ты, значит, хороший? – выстрелила провокационным вопросом Вика.
– А я просто человек, - не поддался на провокацию Владимир. – Со всеми человеческими пороками и добродетелями. Родных люблю и защищаю, врагов стараюсь уничтожать. Не мне судить, плохой я или хороший. Для тебя я, к примеру, хороший, где-то даже замечательный, а взять того же нашего папашу, то его мнение окажется сильно противоположным твоему. Какой я для него человек? То-то и оно. Правда его самого хорошим можно назвать с большой натяжкой.
– С очень-очень большой, - буркнула Вика.
– Да и враг он из разряда «так себе», больше нервы треплет и зудит, как комар. У животных другая оценка ценностей. Эй, хватит уже воровать!
Пока брат и сестра разглагольствовали и философствовали, обнаглевшая ласка стырила из кармана рюкзака второй кусочек колбасы и, стелясь по земле, бодро улепётывала в укромное место.
– Прикормил на свою голову, - сплюнул Владимир.
– Нет, братик, не Белоснежик ты ни капельки. Нет в тебе слащавости и бархатного голоса. Тебе бы пару веток за спиной воткнуть и голову тиной болотной присыпать – вылитый леший!
– Так, - пропустив сравнение мимо ушей, Владимир повернулся к сестре, - я гляжу у тебя торба полная? Нет, а почему?Давай-давай, паши, до вечера ещё далеко! Ромашки сами себя не сорвут, давай, впрягайся, лошадка.
– Сатрап! – как мышь на крупу надулась Вика, но к сбору приступила, правда хватило её всего лишь на двадцать минут:
– Вов?!
– Чего тебе, мелкая?
– Я тебя спросить хотела, да всё не решалась…
– Сегодня, значит, решилась?
– Ну-у, - потупила взор Вика.
– Спрашивай, раз хотела.
– Вов, а почему ты на суде, ну, почему вы с Виктором об орденах на суде умолчали. Я понимаю, что судья в курсе, но как-то её решение не совсем логичным получается.
– Закладка на будущее, мелкая, - заворачивая собранные травы в мягкую тряпицу, ответил Владимир. – Папаша, как ты понимаешь, не успокоится. В суд высшей инстанции он сто процентов пойдёт, точнее, уже пошёл, здесь и сыграет наш козырь из рукава – это первое.
– А второе?
– А на второй план выходит желание хорошенько подёргать старых университетских козлов за бороды и стукнуть их лбами, потоптавшись по репутации. Можно сказать, что княгини Барятинские твоего большого брата ткнули носом в «мерде», что по-французски означает отходы жизнедеятельности организма. Дамы интригами и чужими ручками сумели подстроить несколько пакостей обидчику их ненаглядного сыночки, почему бы и мне не воспользоваться их оружием?
– И как тебе помогут ордена?
– О, они очень помогут, помяни моё слово, - с пафосом выдал Владимир. – Добрым словом и орденами можно добиться намного больше, чем просто добрым словом. Нет, ты посмотри на эту паразитку!
Рыжая проныра окончательно распотрошила карман рюкзака, скрываясь в кустах с куском хлеба, который раньше был заготовкой бутерброда.
– Ладно, мелкая, план по сбору на сегодня мы выполнили, следующий раз по травы пойдём в полнолуние.
– А я оборотнем не стану?
– Не станешь.
– А вампиром?
– И вампиром не станешь! Заноза в заднице ни вампиром, ни оборотнем стать не может. Небо, где были мои мозги?
– У тебя есть мозги?
– Были! Пока ты их чайной ложечкой не вычерпала! Куда, нет там больше ничего, - последняя фраза относилась к бесстыжей ласке, вновь принявшейся кружить вокруг спущенного на землю рюкзака с разнотравьем. – Ты всё сожрала, утроба ненасытная.
Возмущённо чирикнув, Малышка растворилась под сенью малинника, только рыжий хвостик вильнул.
– Вов…
– Спрашивай уже, хватит Вовкать, - продевая руки в лямки рюкзака, процедил Владимир.
– А княгиням ты мстить будешь?
– Уже, - щёлкая пластиковыми карабинами и застёжками, ответил Владимир.
– Но я тебе ничего не говорил, мелкая. Заруби себе на носу и молчи в тряпочку, усекла?
*****
Ярко светились высокие стрельчатые окна особняка восемнадцатого века постройки, уже третий век кряду служившего штаб-квартирой Дворянского собрания Н-ской губернии.