Жиган
Шрифт:
Надо сказать, что Артуру крупно повезло. На самом-то деле он не успел сделать Малхаза положенцем. Смотрящий четвертого отряда сам распускал эти слухи, пытаясь таким образом повысить свое реноме.
Если бы так было на самом деле, то после косяка, допущенного Малхазом, Артуру грозили бы крупные неприятности. Бродяга, представивший положенца, поручается за него своим званием и авторитетом.
Зона вовсе не закрытое место, как думают многие. Здесь все как на ладони. Любое происшествие быстро становится известно далеко за ее пределами.
На предыдущем сходняке проступок Малхаза после короткого обсуждения был единодушно признан несовместимым не только со статусом положенца, но и блатного вообще. Здесь же была определена и мера наказания.
В ту же ночь Малхаз лишился своего пpивилегиpованного статуса и места в отряде. Его отправили к опущенным. А смотрящим отряда был временно назначен лаврушник Косой.
Долго исполнять свои обязанности он не мог, потому что через месяц ему предстояла откидка. Был еще один вопрос, который требовал для своего решения времени. Теперь это время пришло.
– Вот что, пацаны, – сиплым прокуренным голосом сказал Артур. – Надо решить вопрос с четвертым отрядом.
Авторитеты переглянулись между собой.
– Так ведь вроде все ясно, – негромко заметил смотрящий промзоны авторитет по кличке Хомут. – Есть Косой…
– О Косом речь не идет, – с некоторым раздражением сказал Артур. – Он человек порядочный, все это знают. А ты, Хомут, пасть захлопни. Тебе пока никто слова не давал. После будешь базланить.
Хомут мелко-мелко заморгал и опустил голову.
– Пока вы чифирь гоняли и машек своих драли, я делом занимался. Разослал малявы, выяснил обстановку.
На столе неожиданно зазвонил телефон. Артуру пришлось прервать разговор и поднять трубку. Некоторое время он молча слушал, а потом по-грузински поприветствовал собеседника и несколько минут разговаривал с ним.
Никого из присутствующих в комнате это не удивило. Здесь, в зоне, Артур мог позволить себе почти все.
Из-за своих болезней довольно много времени он проводил в медсанчасти. Здесь у него была хоть и небольшая, но отдельная палата с телевизором, взятым в кpасном уголке. Он мог свободно перемещаться по территории колонии и был единственным среди заключенных, к кому офицеры ИТК-6 обращались с уважением, исключительно по имени-отчеству – Артур Русланович.
Закончив разговор и попрощавшись, Артур положил трубку, с сожалением посмотрел на догоревший окурок сигареты, затушил ее в пепельнице и достал новую сигарету из лежавшей перед ним пачки «Мальборо». Сделав пару затяжек, он продолжил:
– Сегодня я получил маляву от одного очень уважаемого человека. Когда-то судьба свела нас вместе в Златоустовской тюрьме. Может быть, некоторые из вас его знают, это Толик Рваный. Пришла и еще одна малява. Но о ней позже.
В подтверждение своих слов Артур достал из кармана своей новенькой черной робы несколько бумаг и положил их перед собой.
– Теперь я хочу послушать вас. Как мыслите? Что нам делать с первоходом, который четвертый отряд на уши поставил?
Артур внимательно посмотрел на смотрящего первого отряда, профессионального каталу Резо.
– Непорядок, – подумав, сказал Резо. – Все было тихо, мирно, мужики работали, пастухи пили, закон кое-как соблюдался. Непорядок…
Резо вздохнул и замолчал.
– А ты что скажешь, Мамука? – обратился Артур к еще одному лаврушнику – смотрящему второго отряда.
Мамука был совсем молодым парнем, тянувшим свои три года за распространение наркотиков. Он говорил с сильным грузинским акцентом и активно жестикулировал.
– Что я могу сказать, Артур? Канэчна, нэпарядак. Бойцов замесыл, Малхаза обидэл. Кто он вообщэ такой? Мужик нэ мужик, блатной нэ блатной. Может, он вообщэ индюк?
В таком же духе высказались и остальные авторитеты. Особенно резок был Хомут, единственный славянин среди собравшихся.
– Че тут думать, Артур, че думать? Замесить его надо как следует, и все. Да какой замесить, мочить надо. Чтоб другим неповадно было. Это что же получается? Приходит какой-то пухнарь, нарушает все законы, порядок соблюдать не хочет, а мы тут будем лясы точить? Сам его заглушу, плюнь на лысину.
– Ша, пацаны.
Артур положил конец обсуждению.
– Теперь слушай сюда. Мочить мы его не будем… пока. Толик Рваный в своей маляве сообщил, что парнишка этот – честный. Никаких косяков за ним нет. Еще в СИЗО менты его пытались обломать, прессовали, а потом в шерстяную хату засунули. Ни на какие приколы не купился, шерстяных уделал. Толик Рваный сам его крестил. И погоняла у этого парнишки Жиган. Вкурили?
– Толик Рваный – человек, конечно, авторитетный, – сказал Резо, – бродяга настоящий. Ну а вдруг как он ошибся? Помнишь, Артур, как на лесоповале в Архангельской области тоже один такой был по прозвищу Зверь? Потом оказалось, что он на кума работал.
– Такое тоже случается, – согласился Артур, – вот поэтому я послал еще несколько маляв своим друзьям в Златоглавую. Все проверили. Нет, Жиган не наседка.
– А кто проверял-то? – с сомнением спросил Хомут. – Мы их знаем?
Артур бросил на него такой тяжелый взгляд, что смотрящий промки, извиняясь, развел руками.
– Я только спросил, Артур.
– Этим людям я верю, ваши сомнения мне понятны. Еще что-нибудь?
Авторитеты беспокоились не напрасно. Как многие зоны в системе исправительно-трудовых учреждений Министерства внутренних дел РСФСР, исправительно-трудовая колония № 6 Кировской области, а точнее, ее руководство жило с левака.
Левак – это неучтенная продукция, которую производили зеки в промышленной зоне. Кое-что из строительных материалов шло областному начальству, кое-что хозяин и его подчиненные использовали для строительства собственных домов и дач.
В таких условиях хозяин был лично заинтересован в том, чтобы в зоне царил порядок. А кто может обеспечить порядок лучше воров в законе, авторитетов?
Они следят за тем, чтобы мужики работали, выполняли и перевыполняли план, чтобы никто не мутил зону, привлекая тем самым излишнее внимание руководства областного Управления внутренних дел.