Чтение онлайн

Жуковский нарочито медленно открывал дверь, наверное, надеясь, что Белянин передумает и оставит его в камере. Но начальник отряда дождался, пока дверь за лейтенантом захлопнется, и только после этого продолжил разговор.

Странное дело. Начальник отряда по возрасту был лишь на несколько лет старше Жигана, в сущности, его ровесником. Но разговаривал так, как будто у него за плечами были долгая-долгая жизнь и громадный опыт.

– Был у меня один случай. Правда, не в этой колонии. Я тогда еще замом начальника отряда служил, как Жуковский. Привели к нам этапом из Ростовской области одного, вроде тебя. Тоже вроде как ломом опоясанный. Молодой, резвый. Фамилию вот, правда, запамятовал. Как же его звали? В общем, не важно. Весь отряд на уши поставил. Каратист оказался. Отрицаловку мочил за милую душу. В ШИЗО отсидел сорок пять суток. Зеки его, конечно, зауважали. Смотрящий зоны его к себе вызвал, по душам поговорил и назначил смотрящим отряда. А двух недель не прошло, явился наш каратист в оперативную часть и выложил все, что знал. Там в рабочке ступера делают, тут с воли в зону анашу проносят. Начальник оперчасти распорядился провести такой шмон, что зеки в голос завыли. Изъяли все, что было можно, даже журналы с голыми девками. Смотрящего зоны и еще нескольких авторитетов отправили на «Белый лебедь». Знаешь, что это такое?

– Слыхал.

– Их там под Соликамском быстро перевоспитывают. Чуть что – в карцер. Наручниками к батарее отопления пристегнут и опетушат. Сегодня был вор в законе, а завтра – петух объявленный.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Зачем? Герой-то этот, каратист, оказался казачком засланным, агентом. Я так думаю, что даже личное дело у него было липовое. Нас о таких операциях в известность не ставят. Не доверяют, наверное.

Тут начальник отряда умолк, словно потерял на мгновение нить разговора.

Жиган тоже понял, к чему клонит капитан Белянин – мол, не хочешь ли ты, парень, как-нибудь легонько намекнуть на некоторые обстоятельства? Мы со своей стороны оценим такой шаг и посодействуем.

Жигану даже смешно стало – за опера приняли. Так что же теперь, оправдываться, бить себя в грудь, утверждать, что на «контору» никогда не работал? Да хрен с вами, думайте что хотите.

Никогда, как здесь говорят, на цирлах не ходил и за лишнюю пайку задницу лизать не намерен.

– В общем, так, Панфилов, – наконец откликнулся начальник отряда, – я тебе не завидую. Нажил ты себе врагов вагон и маленькую тележку. Теперь жизнь тебе медом не покажется. Нарушил порядок в отряде – это раз, не захотел сотрудничать с администрацией – это два, смотрящего отряда, Малхаза, из-за тебя сделали петухом объявленным. Сегодняшнюю ночь он провел вместе с опущенными. Малхаз не простит тебе этого до конца своих дней. А он, между прочим, был на хорошем счету у смотрящего зоны, Артура. Ты с ним еще не знаком? Так скоро познакомишься. Артур собирался сделать Малхаза положенцем. Положенец – это тот, кто претендует на звание вора в законе. Если Артур захочет, то от мести тебя не спасет даже штрафной изолятор.

Жиган спокойно выслушал речь капитана Белянина.

– Я каяться не собираюсь, гражданин начальник. Что сделано, то сделано.

Белянин словно ожидал такого ответа. Даже не глянув на Жигана, он направился к двери. У порога он на мгновение задержался.

– Я-то хотел как лучше, Панфилов. Но, видно, зря я перед тобой распинался. Запомни, с этой минуты никто за твою жизнь и гроша ломаного не даст.

Время в четырех каменных стенах текло так медленно, что Жиган перестал за ним следить. День или ночь, утро или вечер – какая разница. Все тот же пронизывающий до костей холод, все то же бессмысленное однообразие.

Поначалу его преследовало постоянное, не отпускающее ни на минуту чувство голода. Здесь, в штрафном изоляторе, кормили один раз через сутки. Да и едой то, что приносил баландер, назвать было трудно – стакан кипятку и кусок хлеба.

А еще очень хотелось курить. Пару суток Жиган не притрагивался к сигаретам, которые оставил после себя капитан Белянин.

Но это было неимоверной мукой. Все-таки он не выдержал и сдался. В конце концов, кому и что он доказывает?

Ни блатные, ни тем более менты его поступка не оценят. Так что незачем рвать душу.

Первую сигарету он выкурил жадными глубокими затяжками. Но прежде пришлось повозиться с огнем – спички-то были без коробка.

Жиган внимательно оглядел доски на нарах, обшарил все углы и даже заглянул за парашу. Обнаружить не удалось ничего.

Жиган воспользовался старым солдатским способом и принялся зажигать спички о натянутую штанину. Получилось только со второго раза. Одной спичкой пришлось пожертвовать.

Постепенно от сигарет остались лишь несколько микроскопических окурков. Эх, жаль, нет ни кусочка бумаги. Из сохранившегося табака можно было бы сварганить вполне приличный чинарик.

Сохранилась даже спичка. Но, как говорят в таких случаях, близок локоть, да не укусишь.

Судя по количеству паек, Жиган провел в ШИЗО уже одиннадцать дней. Полторы недели в полном одиночестве. Согревало лишь то, что с каждым днем пребывания в карцере миг освобождения приближался.

Жиган не знал, что происходит вокруг. С тех пор как его навестил капитан Белянин, в штрафной изолятор больше никто не заглядывал. Лишь баландер передавал пищу через зарешеченное окошко в двери. Его появление было для Жигана знаком времени.

Иногда накатывала глухая злоба. Но по большей части спутником Жигана была безысходная тоска. По ночам ему снилась еда. Все чувства и мысли притупились.

А жизнь в колонии шла своим чередом. Хотя Жигана уже полторы недели не было среди заключенных, о нем помнили. Именно вечером этого дня произошло событие, которое определило его дальнейшую судьбу.

В медсанчасти колонии, или, как здесь говорят, на «кресте», в небольшой комнате старшей медсестры смотрящий зоны Артур проводил сходняк.

Вор в законе Артур Русланович Месхиев был коронован в тюрьме города Златоуста на авторитетной сходке, и его полномочия признавали и славянские воры, и лаврушники. Одно слово Артура могло означать жизнь или смеpть.

Он был невысоким полноватым мужчиной с коротко остриженными седыми волосами. За те четырнадцать лет, которые ему пришлось в общей сложности провести в местах лишения свободы, Артур, кроме звания бродяги, приобрел еще целый букет болезней.

Об этом свидетельствовал нездоровый землистый цвет лица и почти постоянный глухой кашель. Несмотря на испорченные легкие, Артур много курил. Он испытывал слабость к дорогим сигаретам.

Вот и сейчас на столе перед ним лежала пачка «Мальборо», и, прежде чем начать разговор, Артур закурил.

В комнате собрались авторитеты, которые смотрели за отрядами и промзоной. Почти в таком же составе они собирались десять дней назад. Не было лишь смотрящего четвертого отряда Малхаза.

Во время обычного планового замеса шестерых бойцов Малхаза замочил какой-то неизвестный первоход. Сам Малхаз допустил крупный косяк. Он стал ломиться, искать помощи у администрации.

Даже простой зек, став ломовым, заслуживает безграничного презрения. Что уж говорить об авторитете, смотрящем отряда?