Чтение онлайн

Или в людях, рядом живущих. Артем предпочел последний вариант. И продолжал вспоминать Сенеж.

Только там змеились безупречно-четкие, длинные до бесконечности лыжни, ласково и заботливо уводящие за собой далеко за озеро… Только там падал на лицо с веток деревьев холодный и чистый, добрый снег… Только там летом покачивались на волнах лодки рыбаков, которым лишь на Сенеже удавалось наловить столько рыбы… Только там по осени неповторимо пахло сыростью и грибами… Только там весной ручьи яростно били с берега в озеро', принимающее их сдержанно и величаво…

Артем к Москве привыкал долго и с трудом, сначала в городе он просто задыхался. Ему казалось, что воздух здесь густой, темный, вязкий, процеженный сквозь миллионы легких, и вдыхать его в себя тягостно и неприятно. Сквозь него Тарасов продирался уже несколько лет — как сквозь клубящийся, жаркий, обдающий огнем дым пожарищ. И так и не смог к нему привыкнуть. Больше всего хотелось умчаться к себе в лес и на озеро, прихватив с собой лишь дочку Сашку.

…Артем опустил подбородок на бессильно лежащие на руле, слегка подрагивающие после веселой, рисковой дороги руки и искоса посмотрел на Юлю.

Милый синеглазик…

Она смело открыла дверцу машины, радостно протопала по выложенной плиткой дорожке к дому и остановилась, поджидая Артема. Он издали, закрывая машину, украдкой, исподлобья еще раз внимательно осмотрел девчушку. Она так сияла, будто ничего в своей жизни никогда не ждала столь трепетно, как эту поездку с Артемом на Икшу — Значит, будем с тобой вместе постигать азбучные истины секса, которые все нормальные люди давным-давно выучили наизусть, — пробормотал Артем, отпирая дом. — Что у нас с тобой получится, не представляю…

Он внезапно подумал, что соседи, увидев его здесь с незнакомой девицей, могут настучать Насте, и без того сходящей с ума от ревности. Тогда совсем беды не оберешься… Тесть и теща не первый год глядят волками…

Но думать надо было раньше. Поздновато он спохватился! Артем вздохнул и пропустил Юлю в дом.

Она вошла туда без всякого стеснения, как хозяйка.

У Настиного отца, Михаила Ароновича, было в запасе всего три этапа воспитания дочери и три фразы, определяющие все.

Сначала он категорически заявлял жене: «Ребенок хочет!» — и требовалось немедленно сделать все возможное, чтобы выполнить детские желания. Затем, когда Насте исполнилось двенадцать лет, он начал упорно, настойчиво твердить жене, что девочку в таком возрасте нужно щадить. А когда Настя окончила школу, Михаил Аронович стал удивленно повторять, поднимая брови:

— Женя, чего ты от нее хочешь? Она уже взрослая!

Жена давно махнула рукой на его педагогические способности.

Удивительно, что при таких своеобразных принципах воспитания Настя выросла ласковой, тихой, послушной, любящей дочерью и милым человечком. , Она привыкла, что все в доме всегда решал и определял отец, что его мнение было законом, единственно верной точкой отсчета, что лишь отец мог делать все всегда правильно и верно. Она привыкла подчиняться и любить, любить и подчиняться. И была уверена, что в ее собственной семье, когда она определится и сложится, будет и должно быть точно так же.

Но получилось иначе. Все по-прежнему решал и определял Михаил Аронович, а вовсе не Артем. Да он и не мог сам ничего решить. Более того, он постоянно обращался за помощью к тестю, ждал ее, мечтал о ней…

Насте пришлось с этим смириться, особенно когда выяснилось — ситуацию не изменить. Во всяком случае, в течение ближайших лет. И почти с первых дней замужества Насте стало казаться, что на ней женились ради ее отца, что Артем вообще женился не на ней, а на ее папе. И в семье дочки Сашки главным будет тоже не ее отец, а дед, души не чаявший в малышке и готовый ради нее на все. Настя понимала, что сравнивать всех мужчин со своим отцом — страшная и распространенная ошибка, но поделать с собой ничего не могла.

Родители старались при Насте своих мнений о зяте не высказывать. Мама сорвалась только один раз, когда Артем забыл поздравить жену с днем рождения.

— Мужик! Чудище лесное! — резко сказала мама, сделав вид, что не заметила строгого, предостерегающего взгляда мужа. — Доченька, неужели ты рассчитываешь его расколдовать?!

Да сначала она действительно на это рассчитывала но с иллюзиями приходится поневоле расставаться…

— О боже! — продолжала, не в меру разойдясь, .мама. — Сын пивовара Таранова! То бишь Тарасова!

Это почти о нем!. Конечно, отец сколотил на пиве неплохое состояние, как же иначе? Но, кроме этого, не приобрел ничего!

Кто-то когда-то внушил несмышленой Насте — или она прочитала где-то об этом, — что именно мужики и становятся великолепными любовниками и классными партнерами в постели. Информация оказалась ложной: Артем и здесь никуда не годился.

Впрочем, как раз тут Насте не с кем было сравнивать: Артем стал ее первым мужчиной. Обратись он к ней с определенной просьбой до свадьбы, она ему бы не отказала, но он не спешил, словно боялся чего-то, "страшился промахнуться, сделать неверный шаг и все испортить. Поэтому он тянул. И правильно делал. Он умышленно дождался той минуты, когда уже ничего нельзя было исправить, когда отступать было некуда и они с Настей остались с глазу на глаз…

Она ждала сверхъестественного. По неопытности и молодости. Но любимый Тема в постели оказался неуклюжим и неопытным. Он постоянно придавливал Настю своим огромным весом, причинял боль, а главное — не открыл ей ничего нового и необычного, чего она так ждала.

В постели он напоминал ей мешок с песком.

Настя стала избегать беспомощных ласк и объятий мужа и иногда только остро его жалела, услышав, с какими мучениями он справляется с очередной согласной, нежелающей ему подчиняться.

И еще… Артем сразу же влюбился в дочку и возился с Сашкой с такими нескрываемыми удовольствием и радостью, что Настя готова была ему многое простить. Но все равно не прощала.

— Клякса, — нежно бормотал Артем, согнувшись пополам над детской кроваткой.

Это прозвище привязалось к Сашке. Она платила отцу точно такой же бесконечной привязанностью.

Хотя не меньше любила мать и московских деда с бабкой — Тарасовых она знала плохо. И Настя сразу начала ревновать дочь к мужу и ничего не могла с этой ревностью поделать.

Она была почти уверена — хотя доказательств никаких, — что Артем изменяет ей. Да и как может быть иначе, если их ночи превратились в тяжкое испытание для обоих?