Чтение онлайн

Конечно, я ударила не под тем углом, и все же удар получился достаточно сильным. Я едва не отхватила Моханде руку. Когда из зияющей раны хлынула кровь, он завизжал, как свинья. Струя крови окрасила воду в алый цвет. Моханда метался во все стороны, отчего кровотечение лишь усилилось.

Я выхватила его оружие: короткий металлический прут с перевернутым шипом на конце. Такое оружие предназначено исключительно для защиты — он ожидал, что я нападу на него. Значит, у него наверняка где-то рядом есть сообщники.

Повертев прут в руке, я вонзила шип в складку жира на животе Моханды и с силой ударила по нему другой рукой.

После того как я выдернула прут из раны, вода стала совсем грязной. Я наклонилась к нему:

— Жаль отца Примуса, хоть он мне и не нравился.

Выдернув нож, я стала вылезать из ванны, но поскользнулась. Моханда схватил меня за лодыжку. Глаза у него уже стекленели, но губы еще шевелились. Я нагнулась, не приближая к нему ухо, куда он мог выплюнуть шип или что-то в этом роде.

— Чернокров… — только и выговорил он.

Я лягнула его в висок, и его голова ушла под воду. Затем я быстро перелезла в соседнюю ванну, где кое-как смыла с себя кровь и грязь. Еще раз перелезла, ополоснулась в чистой воде. И все равно мне казалось, что я запачкалась больше, чем во время недавней прогулки по подземной канализации. После того как я вылезла из воды, я некоторое время помедлила у двери. Скорее всего, за ней меня ждали сообщники отца Примуса… А может, они напустили на меня какое-нибудь жуткое существо вроде Бескожего.

Вдруг я сообразила: убивая жрецов какого-то бога, тем самым я ослабляю самого бога. Чтобы убить жрецов, особой подготовки не требуется. Без обрядов и молитв бог усыхает, атрофируется. Значит, время для богов тоже отмерено — как и для людей.

— Жить значит рисковать, — прошептала я, распахивая дверь пинком ноги.

Дверь ударила стоящего за ней человека в челюсть; он с громким криком повалился на пол. Сам виноват — не надо было так близко подходить. Его сообщника я пырнула ножом в лицо, немного расширив ему ноздри. Закрыв лицо руками, он попятился. На бегу я врезалась третьему плечом в живот. Четвертый вцепился в меня, но я ударила его в пах железным прутом, отнятым у Моханды.

Быстро взбежав по лестнице, я очутилась в верхнем ярусе купальни. Там, судя по всему, шла обычная жизнь. Правда, увидев мою окровавленную фигуру, все повскакали с мест и закричали. На улицу я выбежала в толпе перепуганных горожан.

Мне нужно было как можно скорее попасть в таверну к Трактирщику. Опустив голову, я неслась вперед, высматривая какое-нибудь убежище, где можно было бы постоять и отдышаться. Сзади слышались крики. Я два раза повернула, вскочила в чью-то повозку, перескочила на плоскую крышу какого-то здания. Прижалась к трубе — погоня пробегала как раз подо мной.

Сосчитав до двадцати и дав моим преследователям убежать вперед, я протиснулась на другую сторону и спрыгнула на улицу, от которой меня закрывала повозка. На меня пристально смотрел толстяк в фартуке поверх полотняной рубахи и в соломенной шляпе. В руках он держал поднос.

— Благословение твоему дому, — сказала я на селю и нырнула в ближайший переулок.

Дальше все было просто. Я влезла на крышу какого-то двухэтажного дома. Нашла там деревянный бак для сбора дождевой воды и тщательно вымылась, затем ногой выбила днище бака. Пусть жильцы промокнут, зато они не будут пить оскверненную мной воду. На улицу я спустилась в другом конце переулка, украла с веревки, на которой сушилось белье, белую рубаху и спокойно прошла остаток пути до таверны Трактирщика.

Войдя, я сразу заметила Чоудри. Он подавал посетителям в общем зале еду, от которой пахло родиной. От пряного аромата в животе у меня забурчало. Чоудри поднял глаза и расплылся в улыбке:

— Зелёная, ты жива!

— Прошу тебя, — ответила я на селю, — дай мне поесть. И еще мне нужно срочно поговорить с Трактирщиком.

— Он на базаре, закупает продукты. — Чоудри огляделся.

У очага сидели двое пардайнов; между ними стоял стол с глиняной чашей и рассыпанными цветами. Одним из пардайнов оказался Чистильщик, его спутницу я раньше не видела.

— Ты знакома с Приговором?

Что еще за Приговор?

— С Чистильщиком?

— По-моему, так его называют, — словно извиняясь, ответил Чоудри.

Как ни странно, другое имя Чистильщику тоже подходило.

— Пожалуйста, — попросила я, — дай мне карри!

Чоудри кивнул, согнулся в полупоклоне и побежал на кухню. Я направилась к столу, за которым сидели пардайны.

Чистильщик повернулся ко мне:

— Зря ты не берешь трофеев. — Он хищно улыбнулся. — Я чую на тебе запах убийства.

— Я не могу носить на груди костяшки убитых врагов с таким изяществом, как некоторые! — Присев к ним за стол, я сказала пардайне: — Я Зелёная. Немного знакома с твоим спутником и лучше знакома с Трактирщиком.

Она кивнула:

— Твое имя мне известно.

По обычаю пардайнов, своего имени она не назвала. Она была стройной, наверное, самой стройной из всех пардайнов, что я видела, с рыжеватым мехом, который на груди и животе отливал почти в белизну. Ее мех ничто не прикрывало, как, впрочем, и у Чистильщика. В отличие от постоянных жителей города, вроде Трактирщика или Танцовщицы, они не считали нужным следовать человеческой моде.

— Ты в центре схватки? — вежливо поинтересовался Чистильщик.

— В каком-то смысле — да. — Я не видела смысла лукавить. — Хочу уничтожить предводителя разбойников, который зверски уничтожает ваших сородичей. Мы надеемся схватить его до конца дня, застать его врасплох и неподготовленным.

— У тебя есть армия? — спросила рыжеватая пардайна.

— Нет. Но сегодня он в городе в другой личине, и у него тоже нет при себе армии. — Следующие слова застряли у меня в горле, но все же я их выговорила: — Недавно мне пришлось сразиться с ним… вместе со мной была Танцовщица. Мы бежали, спасая свою жизнь. Мне кажется, теперь я знаю, как его можно победить.