Чтение онлайн

Муравьев не ответил, только опустил глаза долу. «Ольга права, – подумала императрица. – Нельзя давать волю чувству, даже такому, как благодарность. Муравьева давно следовало отправить в отставку».

– Вы много сделали для империи, Аристарх Модестович, – сказала она примирительно. – Я этого не забуду. Однако силы человеческие не беспредельны. Для каждого из нас рано или поздно настает срок, когда нужно отойти от дел.

Муравьев поднял голову. В тусклых старческих глазах блеснула влага.

– Мне подать прошение об отставке?

– Она будет почетной. С наградой, титулом, выдачей земель. Вы это заслужили.

– Благодарю, ваше императорское величество! Честь имею!

Муравьев встал и, сгорбившись, направился к выходу. У дверей вдруг встал и обернулся.

– Последняя просьба, ваше императорское величество. Уважьте старика!

– Слушаю! – сказала Мария.

– Накажите этого лекаришку! Законопатьте его!.. – Муравьев сжал кулак.

– Вы можете сделать это своей властью. Отставка пока не принята.

– Мне нельзя. Скажут, что я расправился с человеком, который сказал правду в глаза.

«А мне, значит, можно?» – подумала Мария, но все ж кивнула:

– Обещаю!

– Я буду молиться за вас! – сказал Муравьев и вышел.

Мария опустилась в кресло. Тяжело увольнять преданных людей, однако, необходимо. Отставка Муравьева притушит страсти в обществе. А вот кем его заменить? В идеале – врачом. Но воспримет ли его армия? Нужна фигура, которая устроит всех. Где такую найти?..

Размышления прервал стук в дверь.

– Войдите! – сказала Мария.

На пороге возник секретарь.

– Прибыл Довнар-Подляский, – доложил с порога.

– Пусть войдет! – сказала императрица и встала. Не из уважения к гостю. Стоящий государь вызывает у подданных трепет. А ей хотелось, чтобы гость трепетал…

«Да он рыжий!» — подумала Мария, когда посетитель перешагнул порог кабинета. Рыжих она не любила, и от этого ее неприязнь к гостю только возросла.

– Здравия желаю, ваше императорское величество! — поприветствовал ее зауряд-врач.

Мария не ответила, только уставилась на него. О ее взгляде в Кремлевском дворце ходили легенды. Придворных он повергал в трепет, случалось, некоторые теряли сознание. Однако Довнар-Подляский не стушевался: стоял и спокойно смотрел на нее. «Наглец! – решила Мария. — Нигилист! Ничего, я приведу тебя в чувство!»

– Вы облили грязью заслуженного человека! – сказала ледяным голосом. – Преданного Отечеству и трону. Осознаете это?

— Никого я не обливал, — ответил Довнар-Подляский.

– Объяснитесь! — нахмурилась императрица.

– - Мне неизвестны заслуги господина Муравьева. Охотно верю, что он патриот и замечательный семьянин, которого обожают домочадцы. Но в данных обстоятельствах это не имеет значения. Господин Муравьев повинен в смерти десятков тысяч русских солдат и офицеров, и это факт.

– Голословное обвинение! В вас говорит обида.

– Личную обиду можно перетерпеть. Он обозвал меня «лекаришкой» – пусть. Я не пошел бы к репортеру из-за этого. В конце концов, он генерал, а я зауряд-врач. Но простить смерть тысяч людей… Вы говорите, что он предан трону и Отечеству. Однако верность – это не профессия, нужно еще что-то делать. А вот к этому господин Муравьев решительно не способен.

– Не вам судить!

– Отчего же? – пожал он плечами. – Как раз мне и таким, как я, это хорошо видно. Когда перед тобой раненый, которому несвоевременно и неправильно оказали первую помощь… Когда он умирает на твоих глазах от гангрены… Для тех, кто в штабах, эти смерти – всего лишь цифры, палочки с нулями. Они не слышат стонов и криков, не видят глаз умирающих. А ты не можешь оказать им помощь, потому что бессилен. Поздно.

Эти слова ввергли Марию в смущение. Она ждала от посетителя оправданий, попытки обелить себя, но тот не собирался этого делать. Более того, обвинял ее. Пусть косвенно, но однозначно: ответственность за назначенных чиновников несет государыня. Марию охватило раздражение.

– Почему вы думаете, что ваши предложения пойдут на пользу? Знаете, сколько таких прожектов поступает в канцелярии министерств и ведомств? Их авторы мнят себя спасителями Отечества, – сказала она с сарказмом. – Возможно, существующая система помощи раненым не совершенна. Но она работает. А вот насчет вашей неизвестно. К тому же менять в ходе войны…

– Война – как раз то время, когда все можно и нужно менять. Она высвечивает недостатки, которые не видны в мирные годы. Казавшиеся боевыми генералы теряются в сражении. Тактика, которой обучали войска, оказывается непригодной в изменившихся условиях (Мария невольно вспомнила поездку на полигон). Появляются новые виды оружия, меняются представления о морали. До войны Германия считалась цивилизованной страной, а ее подданные – образованными и культурными людьми. Сегодня мы видим варваров, которые не стесняются убивать пленных и медицинский персонал лазаретов. Что до моих предложений, то они основаны методах великого врача, основателя русской военно-полевой хирургии Николая Ивановича Пирогова. Потому они и нашли поддержку у коллег.

«А он не глуп, – подумала Мария, – очень даже не глуп».

– Почему вы не обратились с этим ко мне? Зачем впутали в дело репортера? Да еще враждебной трону газеты?

– А я бы смог получить у вас аудиенцию?

Мария сердито засопела. Посетитель был прав, и это злило.

– Что до репортера враждебной газеты, – невозмутимо продолжил Довнар-Подляский, – то это лучший способ быть услышанным в верхах. Мое присутствие здесь это убедительно доказывает.

«Хам! – решила Мария. – Наглый и циничный хам, для которого нет ничего святого. Ну, погоди! Попляшешь ты у меня!»

– Предположим, что вы правы, – сказала, с трудом сохраняя невозмутимость. – И кого вы видите руководителем санитарной службы армии? Уж не себя ли?

– Я не обладаю для этого необходимыми опытом и знаниями. Хороших врачей в России много. Например, Бурденко.

– Николай Нилович? – удивилась императрица. Благодаря дочери, она хорошо знала выдающихся врачей, а память на имена у нее была профессиональной. – Он замечательный доктор. Но справится ли с такой махиной?

– Несомненно. Николай Нилович – гениальный хирург, но как организатор не хуже. Имел возможность в этом убедиться. Если эта кандидатура почему-то не устраивает, поручите дело Николаю Александровичу Вельяминову. Тем более что он тайный советник, и его не придется, как Бурденко, повышать в чине через несколько ступеней. А Николаю Ниловичу я бы доверил заведовать хирургической частью Главного санитарного управления. Не устраивают Вельяминов и Бурденко? Есть Роман Романович Вреден, главный хирург Южного фронта. Или Сергей Романович Миротворцев. Блестящих врачей и замечательных руководителей, как я говорил, в России много.