Заповедник
Шрифт:
«Я же предупреждал!» – взглядом просигнализировал Никита Паше. Останавливаться у Егора, даже если тот предложит, страшно не хотелось. Просто до ужаса.
– Нет, мы что-то не сообразили забронировать жилье, – растерянно произнес он вслух, видя, что Паша никак не реагирует, а лишь смотрит на Егора, словно тот должен был немедленно решить все проблемы. – А когда последний автобус до Горно-Алтайска?
Продавщица окончательно проснулась и возмущенно тряхнула головой.
– Вы с ума сошли, молодой человек! – повысила она Никиту с «мальчика». – Зачем вам несколько часов трястись? До Акташа всего ничего на машине, а там этих гостиниц куча! Хотите, я прямо сейчас в одну позвоню, за вами сюда машину пригонят, рублей двести возьмут сверх. Как вам?
Под суровым взглядом Паши Никита проглотил рвущейся на язык «дешево» и вроде как нехотя кивнул.
– Гостиница хоть хорошая, не просто самая дорогая? – вклинился Пашка. Похоже, он наконец-то отвлекся от мыслей о прекрасной незнакомке и вспомнил о том, что отвечает за их пребывание здесь. Ведь если что-то пойдет не так, Никита просто откажется ехать сюда летом, вот и всё! От этой мысли ему сразу стало легче. Правда же, достаточно провести тут несколько дней, не помрет же он от плохих условий и со скуки? А потом можно всё оставшееся время колоть Пашку своим «я же предупреждал».
– Хорошая, вам понравится, – пообещала продавщица и достала телефон.
– Если вы что-то купить хотели, то выбирайте! – спохватилась она.
Никита нехотя подцепил пакет с дубовыми пряниками и банку колы. Пить газировку в такой холод не хотелось, но что если в гостинице не будет вообще ничего кроме воды с колонки? Кто знает, что в этой глуши понимают под гостиницами.
– Нормально продуктов берите, там столовой нет, только общая кухня, – буркнул Егор, подтверждая самые худшие опасения Никиты. Так что он стал хватать всё, что казалось ему съедобным: чипсы, вяленое полосками мясо, сосиски и зачем-то пачку макарон, которые не собирался варить.
– Он нормальный вообще у тебя, не? – недостаточно тихо спросил Егор у Паши. Никита оглянулся. Пашка тоже собирал продукты: положил бутылку масла, соль, спички, яйца, большой пакет нарубленного и замаринованного мяса и целую упаковку пива.
– Нормальный, – охотно ответил Пашка, не понижая голоса. – Просто совсем городской. Не дави на него, ему нужно освоиться.
– Погодь, это разве не тот чудила, что летом чуть не утоп на Бегемоте? – вдруг спросил Егор. Никита навострил уши, но сделал вид, что выбирает чай. Чай всяко нужнее пива! – Его еще Солунай слепуха спасла!
– Он, – согласился Пашка. Как будто на этом пороге все идеально проходят, и никто никогда не вываливается за борт! – А почему слепуха? Видишь ли, я сам спасительницу не видел, только наслышан о ней…
И он многозначительно посмотрел в сторону Никиты, скрывшегося за полками. К счастью, чувства самосохранения в нем было достаточно, чтобы не рассказать, что на самом деле Никиту спас спутник этой девушки. Солунай… Какой удивительной имя. И прозвище ей совершенно не подходит.
– Из-за очков, – с удовольствием пояснил Егор. – Она же всё время в этих темных очках, даже в дождь. – Я сам её видел пару раз, она вблизи поселка нечастый гость. От них обычно Васса сюда ходит или Ырыс. Ну и сам Амыр, конечно.
Почему «конечно» Никита не понял, как и что это за Амыр. А спутника девушки звали не так, он точно помнил. Так что он ушел к прилавку оплачивать покупки, пока за ними не приехала машина.
И уже тут снова мысленно проговорил «Солунай». Словно холодная вода перекатывалась через камни под солнечными лучами. Красиво.
4 глава. Ходить сквозняками
Найка ненавидела свое имя. Нет, когда её звали коротко, как удар ладони по воде – «Най!», «Найка!» – это она любила. Но только не «Солунай». Её так назвал сам директор, и если когда-то это заставляло гордиться, то теперь приносило сплошные неудобства. Она уже устала остерегаться директора, как и говорила Банушу. И слышать от него шелестящее «Солунай», полное неодобрения, тоже устала. Вот и сейчас она легко двигалась по приюту, не забывая остерегаться, хотя хотелось уже плюнуть на всё и ходить как все.
Всё спокойно.
Скрипнули ставни. Где-то выше этажом, а то и в другом крыле, но Найка успела сделать шаг, второй, третий. И снова оказалась в тени. Ходить сквозняками – вот как это называли приютские. А Найка была приютской почти с самого рождения. По крайней мере, серые холодные стены приюта и его ночные сквозняки были тем, что Найка помнила всю жизнь.
Сейчас она стояла в тени и шевелила пальцами ног, чтобы холод от каменных полов старого скального здания не поднимался выше к щиколоткам, оттуда к коленям. Стоит только начать мерзнуть, и можно не услышать следующий сквозняк, да так и застрять на чужом этаже, а то и хуже – попасться воспитателям. Тогда воспитанникам не видать корок, которые Найка прятала за пазухой.
Зимой выходить часто за хлебом в поселки было опасно, так что они все питались в основном супами с курятиной да пахучими травами и сухими грибами, которые без устали собирали летом почти все дети приюта. Но хлеба хотелось так, что слюной наполнялся рот при одной мысли о сухой корочке.
Сегодня был удачный день. На кухне была одна Марта, добродушная толстуха, которая не жалела времени и сама пекла для директора и воспитателей булочки вместо длинных тяжелых хлебов. Серые булки были хороши только горячими, потом они превращались в сухие твердые корки. Целые две из каждой. И вот эти корки могли заполучить дети. Достаточно было подлизаться к Марте, а это Найка умела в совершенстве. Из-за очков с толстыми мутными стеклами, которые девочка носила в приюте и через которые едва видела, некоторые воспитатели и кухарка считали её тихоней. Темные красивые очки были для походов в поселок. Найка их берегла, редкий подарок. Вещь, которая только её и ничья больше. Даже одежда у приютских переходила от одного к другому, обувь носили, пока не снашивали до пяток. А это – личное.
Что до воспитателей, то они знали, конечно, что она такое. Но внешность, с этими очками и облаком кудрявых волос, помогала обмануть, хотя последние годы на это поддавалось всё меньше людей.
Тпр-н! Что это? Хлопнула вдалеке дверь. Шаг, шаг, еще один. И Найка замерла рядом с дверями в спальню малышей. Отсюда до спальни старших девочек сквозняка четыре, не больше. Она справится.
Найка снова зашевелила пальцами. Толстые носки грубой вязки совсем не спасали от этого холода, а носить башмаки из толстой кожи на деревянной подошве в приюте не стала бы даже дурочка Берта. Кроссовки и сапоги приютские берегли, их достать было непросто, и особо ценилось, если тебе есть что передать малышам. Совсем уже беззлобно Найка подумала, что свои сапоги может передать малышке Аэлле. Говорят, гарпии очень быстро растут.
Из-за двери раздавался скрипучий голос старой Айару. Конечно, за малышами приглядывала она. Когда Найка и другие были малышами, они тоже слушали её сказки на ночь.
«…А потом охотник отрубил Лане голову. Вжик! И снес её!» – услышала Найка и с трудом подавила улыбку. Они с Банушом просто обожали историю про охотника и Лану, королеву саламандр. Малыши зашумели. Похоже, им тоже понравилось, и они просили продолжения. Всем хотелось знать, как охотник вышел потом из саламандровых пещер. А ведь это была уже другая история.