Заповедник
Шрифт:
Он собирался снова начать кричать, сам не понимая зачем, то ли чтобы отпугнуть тварей, то ли чтобы позвать Егора и Пашу, но тут раздался выстрел. Никита от радости подпрыгнул на месте и тут же едва не завалился на бок – ногу пронзило острой болью. Неужели сломал? Пока он пытался добраться через слои одежды до лодыжки и пощупать её, раздался еще один выстрел и сверху на Никиту свалилась туша «куролиска». Он успел немного сдвинуться в бок и просто упал в сугроб, а не повредил ноги еще сильнее.
Только сейчас до него дошло, что выстрелы раздавались с другой стороны оврага, а не оттуда, где был лагерь. Он не стал подниматься со снега и затих, укрывшись тушей твари. Вторая туша, сбитая первым выстрелом, медленно скользила по снегу в овраг. Оставшиеся птицезавры с тревожными «кха-кха!» бросились прочь от оврага. Никита только надеялся, что по пути им не встретится палатка.
Наступившая тишина была недолгой. Вскоре с той же стороны, с которой раздавались выстрелы, послышался скрип снега под лыжами. Никита затих совсем и уставился на край оврага, пытаясь понять, кого он увидит. Одно было ясно – эти кто-то точно знают про чудовищ, а не считают их байками, как он считал.
На фоне неба с трудом можно было различить два силуэта. Один массивный как медведь с ружьем в руках. Второй пониже и потоньше с целым облаком волос. Никита не смел поверить в удачу, но тут мужчина заговорил:
– Всё-таки в овраг. Придется тащить наверх, а от тебя помощи ни на грамм. И почему я тебя взял, спрашивается?
– Потому что я первая увидела дым, и вы мне давно обещали показать охоту на живца, – ответил смутно знакомый голос, и Никита решился.
– Солунай, – тихо позвал он.
Его услышали. Мужчину с чувством выругался так, как Никита бы никогда не позволил себе при девушке, и добавил в сердцах:
– И чего ты там шею не свернул, турист.
Конец ознакомительного фрагмента.