Чтение онлайн

Верили в это только самые маленькие дети, но Ганса обходили стороной, кроме тех случаев, когда болели. Болели же приютские редко – не иначе как целебный куриный бульон помогал. Ну и что было правдой еще – немец и впрямь никогда не покидал приюта. К счастью, жил он в небольшом флигеле, пристроенном снаружи. Иначе Найка представить не могла, как ей доволочь Бануша.

Выдохшаяся, перепуганная, она минуты три молотила в дверь флигеля, пока врач не открыл.

– Вот, герр Шварц, – провыла она, наконец давая волю слезам. – Я его отравилаааа!

– Опьять ельи вольчьи ягходы? – вообще-то Джисфрид отлично говорил по-русски, получше многих приютский, но в минуты волнения начинал заикаться и говорить с акцентом.

– Нет, – Найка помогла втащить Бануша и уложить на койку, и указала на следы от зубов на запястье мальчика. – Вот!

– Зачщем вы укусили мальтщика, Сольюнай? – удивился врач.

Он ловко оголил руку Бануша до локтя и вогнал иглу. К игле подсоединил капельницу и повесил её на специальный крючок. После этого он оттянул оба века Бануша, заглянул туда, потом в рот и, оставшийся довольным осмотром, сел, складывая руки на коленях. Его взгляд, внимательный и насмешливый, смутил Найку.

– Он первым начал, – буркнула она. – Он выживет?

– Думаю, да, – Джисфрид успокоился и снова заговорил нормально. – А вот вас мне тоже хочется осмотреть, вы не против?

Найка пожала плечами, мол, ей всё равно. Но про себя отметила, что для осмотра её тушки предусмотрительный врач надел перчатки. Врач покачал головой, оглядев укусы Бануша и даже помазал их йодом, после чего наконец перешел к тому, что его на самом деле интересовало.

– Открой рот, Солунай, – вежливо попросил он и осторожно, но сильно надавил ей на клыки, потом под ними и под язык так, что она закашлялась и едва не сдавила челюстями его пальцы. И только тот факт, что она понятия не имела, где брать капельницу с физраствором и как её ставить, её остановило.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он, даже не заметив, в какой опасности находился. – Желёз как у змей нет. Откуда тогда яд? Да еще парализующий. Ну-ка, Солунай, душа моя, плюнь в пробирочку.

Пробирку он достал из ящика стола и тут же убрал подальше.

– А теперь иди, отнеси ягоды на кухню, а Бануша проведаешь позже. И не беспокойся, с ним всё будет в порядке!

Когда Солунай закрывала за собой дверь, она слышала, как он бормотал себе под нос:

– Акселераты, раньше хотя бы к годкам двенадцати ядовитыми становились, а тут вон, от горшка два вершка и туда же!

7 глава. Куриный переполох

После сытного обеда на скале очень не хотелось снова собираться и идти вниз, но Егор был неумолим.

– Здесь не только мы весь Заповедник видим, но и нас он тоже видит, – поучал он, затаптывая остатки огня и тщательно упаковывая оставшиеся дрова и пряча под снег. – Дым костра далеко видать. Не нужно судьбу искушать. Вы сказали, что не за чудовищами сегодня. Я вам поверил. Теперь давайте так и действовать. Сейчас заберемся поглубже, поглядим, нет ли следов косуль. И пора будет палатку ставить.

– А зачем поглубже, если… ну… – Никита смешался, не решаясь еще раз снова напомнить про обещание не лезть за Красные ворота.

– А затем, что раз границу пересекать вроде как нельзя, то и ловить нас будут на границе, – пояснил Егор. – Не трусь, это я для красного словца сказал. Никто никого ловить не будет.

– Слушай, – долго молчавший Пашка наконец встрепенулся. – А если не убивать чудовищ, а просто увидеть? Это можно? Ну типа той птички с лицом.

– Ты как это представляешь? – Егор даже остановился, и Никита, шедший за ним вплотную, наехал на его лыжи. Пока Никита бормотал извинения и суматошно пытался сойти в сторону с тропы, Егор продолжал, словно и не заметил этого:

– Ты думаешь, чудовища тоже решат, что вот сегодня нет, просто поглядят на нас? Окстись, Паша, это не птички и зверики. Это чудовища. Монстры. Они убийственно опасны.

– Да как скажешь, – сдулся Пашка и виновато глянул на Никиту. Похоже, он воображал, что у них будет фото-сафари или вроде того. Но Никита только сделал вид, что тоже опечален. На деле он вовсе не считал нужным встречаться с чем-то, что Егор считал чудовищами. Ему определенно хватало того, что они уже поохотились, ходили в лесу и ни разу еще он не потерялся, не утоп и не свалился со скалы. Такой отдых начинал ему нравится.

А вот Пашка определенно был недоволен и постоянно поглядывал на Никиту так, словно был виноват в чем-то. В конце концов, Никите это надоело, и он окончательно перестал оглядываться. Уставился в спину идущего впереди Егора и шел, только и надеясь, что не успеет устать сильнее, чем в их первый переход. О чем думал сам Егор, неизвестно, да только те следы первым заметил именно шедший последним Пашка.

– Мужики, глядите! – крикнул он и махнул рукой в сторону. Никита присмотрелся и ахнул. То, что сначала он принял за причудливо ложившиеся на снег тени, на самом деле оказались следами. Следы были глубокие, словно существо, их оставившее, было весьма тяжелым. За каждым следом тянулась еще борозда, словно к птице была прицеплена толстая цепь или что-то вроде того. Поэтому следы с первого взгляда и не глянулись как следы, так утешал себя Никита, примеряя руку к следам. Его несколько смутило, что след был больше ладони. Таких птиц он на Алтае не знал. Не то, чтобы он прямо очень хорошо разбирался в животном мире, но страусов среди снегов он бы запомнил.

– Это что, страусы из зоопарка сбежали? – хохотнул Пашка, словно подслушал мысли друга.

– Не знаю, – признался Егор и почесал затылок. – Ну, можем поискать птичек. Они явно не летают, да и всего лишь птицы, верно?

– Верно! – обрадовался Пашка и хлопнул Никиту по плечу. – Прикинь, Кит! Поохотимся!

Никита молча кивнул. Он был на страусиной ферме и ему категорически не понравилось, как эти злобные птицы тянули к нему клювы. А мощные лапы и рассказы экскурсовода о том, что этими лапами можно делать… Впрочем, у них были ружья, а мимо такой птицы и он не промахнется.

Егор с заметным облегчением отдал им взятые с собой запасные ружья, наверняка уже порядком устал их тащить – Никита с непривычки и вовсе чуть не уронил ружье, да показал, как стрелять. В тир друзья ходили не раз, так что были уверены, что справятся. Настроение изменилось. Появился азарт, и Никита шел с новыми силами, то вглядываясь в следы, то крутя головой по сторонам, надеясь первым увидеть неизвестную птицу.

Впрочем, азарт быстро угас. Ружье оттягивало руки, снег был рыхлый и глубокий, отчего ребят не спасали даже широкие лыжи, да еще и темнеть начало.