Вурдалак
Шрифт:
Пассаж оказался совсем небольшой, и Владимир, дойдя до конца улицы, вышел на Богоявленскую улочку, где тоже было множество магазинов. Затем он прошелся до полицейского управления и вернулся в гостиницу. Прогулка не принесла никакого удовольствия, все было чуждым, немым. И Владимир решил скоротать вечер, дочитав до конца рассказ «Желтый знак» из сборника «Король в желтом» Роберта Чамберса.
Уже зловещий тон эпиграфа предупреждал о том, что читатель изрядно пощекочет себе нервы, столкнувшись с необычными и страшными событиями:
Пусть думает красный восход,
Что сделаем с ночью мы;
Звезд призрачный свет умрет,
Настанет царствие тьмы…
3
Очнувшись, Владимир почувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Глаза тоже не открывались, зато веки стали прозрачными, и он мог видеть. Происходило нечто странное. Было шумно, возле него находилось множество людей, у изголовья стоял священник, размахивая кадилом, он что-то говорил нараспев.
«Где я? Что со мной происходит?»
Над ним наклонился мужчина, пристально вглядываясь в его лицо, и Владимир узнал Ловцова. Заметил его торжествующую, злорадную усмешку.
– Вам показалось, – сказал кому-то Ловцов, слегка повернув голову. – Мертвее я еще не видел. Обман зрения у вас был, так сказать, иллюзия! – Ловцов хихикнул.
«Кто – мертвый?! Что здесь происходит?! Он хочет сказать, что это я?!» Владимир пытался крикнуть, как-то дать знать, что он жив, но ничего не смог сделать. Странная неподвижность сковала все тело, но сознание было ясным.
«Люди, я живой! Неужели вы этого не видите? Люди-и!»
Внезапно он увидел рядом с Ловцовым богато одетую барышню, ту самую, из больницы, Софью Волобуеву, которую ошибочно похоронили, приняв за мертвую.
«Ведь теперь это угрожает мне! – ужаснулся Владимир. – Быть заживо похороненным!»
На этот раз девушка не была бледна, на щеках горели яркие румяна, а кожа необычно блестела. Она и Ловцов обменялись многозначительными взглядами, затем она кивком указала на Владимира.
– Выносите покойника! – сразу скомандовал Ловцов, видимо, он был распорядителем похорон.
«Моих похорон?! Я – покойник?! Этого не может быть – я живой!»
Владимир вдруг почувствовал, как словно закачался на волнах и поплыл вверх, а потом в сторону дверей.
– Да не так – ногами к выходу! – вмешался Ловцов.
«Я живой! Помогите! Спасите!» – в панике беззвучно кричал Владимир, но никто не слышал его призывов о помощи. Владимир увидел, что его уже вынесли во двор.
– Ставьте гроб на стол! – продолжал командовать Ловцов.
«Выходит, я в гробу?!»
И тут Владимир понял, что это все происки Ловцова, который знает, что он жив.
– Накрывайте крышкой гроб! – распорядился Ловцов, явно торопясь его похоронить, даже без отпевания.
«Что я ему сделал?! – терялся в догадках Владимир. – Ведь мы только вчера с ним познакомились!»
Вдруг стало темно и зловеще застучали молотки, вбивая гвозди в крышку гроба.
– Опускайте в яму! – нетерпеливо крикнул Ловцов.
«А-а-а! – беззвучно заорал Владимир. – Я живой! Живой!»
Комья земли забарабанили по крышке гроба.
И тут Владимир все понял! Ловцов так поступил с ним, потому что боится разоблачения! Софья Волобуева на самом деле – восковая фигура, она лишь притворяется живой! Ведь именно ее он видел вечером в витрине пошивочной мастерской!
В гробу было тесно, не хватало воздуха, и тут Владимир почувствовал, что вновь владеет своим телом. Он рванулся вверх, чтобы сорвать крышку гроба, пока на ней еще не много земли, и…
Владимир лежал на кровати, туго замотавшись в одеяло и уткнувшись лицом в подушку, что затрудняло дыхание. Он тяжело дышал, ощущая, как в груди лихорадочно бьется сердце после кошмарного сна.
– Больше не буду на ночь читать страшные рассказы! – вслух решил Владимир.
По-видимому, именно прочитанное вызвало ужасное сновидение, которое продолжало прокручиваться перед глазами, словно эпизоды фильма в синематографе.
Приехав в больницу, вникая в новую для него специфику работы, Владимир продолжал находиться под впечатлениями сновидения. Он ощущал настороженность и подозрительность по отношению к Ловцову, словно тот и в самом деле что-то замышлял против него. А увидев в коридоре барышню Софью, растерялся и стал внимательно всматриваться в нее, что крайне не понравилось ее спутнику. На этот раз это был не отец Софьи, а молодой мужчина лет тридцати, с аккуратно подстриженной бородкой, весьма щегольски одетый, подобно тем франтам, которые вечерами дефилируют по Крещатику между ресторанами и варьете с модно одетыми барышнями. В Чернигове, судя по тому, что успел увидеть Владимир, люди одевались гораздо проще, скромнее, чем в Киеве. Этот разряженный, пышущий здоровьем господин и очень бледная Софья, одетая в темное платье до пят, идущая с низко опущенной головой, представляли собой странную парочку.
Посторонившись, Владимир поздоровался, господин с бородкой лишь слегка кивнул, а Софья прошла мимо, видимо, ничего не замечая и не слыша. Теперь, пережив нечто подобное во сне, Владимир, как никто другой, понимал, что она чувствовала, оказавшись в гробу. А ведь она провела там многие часы! Как тут не лишиться разума?
Любопытство заставило Владимира найти Ловцова и расспросить о спутнике Волобуевой, обрисовав его внешний вид.
– Это Артем Новицкий, жених Софьи, сын аптекаря. Игрок, имеет образование провизора, но аптечное дело его не интересует. Периодически печатается в местных газетах как репортер. Вроде даже пописывает стишки и рассказики, я их не читал, поэтому характеризовать не буду. Что это вас так Софья заинтересовала? Или это всего лишь профессиональный интерес? После происшедшей с ней драмы никто не может сказать, вернется ли она когда-нибудь к прежней жизни, так что свадьба откладывается на неопределенное время. Хотя предполагаю, господина Новицкого больше интересует богатое приданое мадемуазель Софьи.
Дни следовали один за другим, похожие между собой, как близнецы. Владимир понемногу привыкал к своим новым обязанностям младшего лекаря и следовал как тень за доктором Нестеренко, изучая его методы лечения. Для него все было внове, так как лекции по психиатрии на его курсе читали, многое из них он помнил, а вот общаться с психическими больными ему не приходилось. А это в его новой работе главное. Ведь арсенал применяемых здесь для лечения средств был невелик: из растительных препаратов – валериана, кофеин, мята, каннабис, скополамин, из минеральных веществ – соли брома, нитрат серебра, в исключительных случаях морфин. Из процедур – ванны, души и оборачивание мокрыми простынями. Основной упор Илья Никодимович делал на режим, уход и психологическое воздействие. Гипнозом Илья Никодимович владел в полной мере, и Владимир загорелся желанием этому научиться. Ему было удивительно наблюдать, как больной после нескольких фраз и пассов Ильи Никодимовича вдруг как бы погружался в сон и в этом состоянии мог отвечать на вопросы, или как его тело приобретало «восковую гибкость». В отделении работали четыре санитара; кроме Ловцова, старшего фельдшера, здесь был еще фельдшер Игнат Потапов. Ему было пятьдесят пять лет, он отличался услужливостью и тугодумием.