Чтение онлайн

Только где я его возьму, тот отряд?

Вернулась тётя. С папой. Бегала, значит, к нему.

— Вот он, вояка!

Папа тоже на меня сердится. Словно это я во всём виноват.

— Плохо, очень плохо! — хмуро сказал папа.

— Ты думаешь, его убили? — тревожно спрашивает тётя.

— Нет… Я другого боюсь…

Чего «другого», папа так и не сказал.

— Схожу во дворец, попытаюсь обо всём разузнать. Ещё: оставлю у вас Ван-Гена. Как бы он сейчас чего-нибудь не натворил.

— Он про Жору уже знает?

Папа кивнул головой. Вздохнул, посмотрел на меня с упрёком:

— Как же ты так?.. Не мог его остановить… Эх, ты!

Мне этот упрёк — в самое сердце! Хоть я Жорку и останавливал. Но кто мне сейчас поверит?

Вот и Ван-Ген не поверит ни за что. Сидит, оцепенев — не шевельнётся.

— Ван-Ген, идёмте завтракать, — говорит ему тётя.

Молча поднялся, сел к столу.

— Ван-Ген, вилку-то возьмите.

Взял.

— Ван-Ген, вы ешьте.

— Ага, я ем… Ем…

И тырк-тырк вилкой мимо тарелки. Ожил лишь когда папа вернулся.

— Я, к сожалению, не ошибся, — сказал подавленно папа. — Жора уже в клетке.

— В клетке? — охнула тётя Павлина.

— В той, что на плантации… Где растёт держи-дерево… — Папе, должно быть, сейчас очень тяжело говорить: Ван-Ген упёрся в него взглядом.

— Жрецы? — тихо спросила тётя Павлина.

— Они…

Тут и я припомнил, как мы были в храме, и как старший жрец приставал, чтобы мы отдали ему Жорку. Жертвой для держи-дерева.

У меня аж мороз по коже прошёл.

Тётя Павлина схватила золотую бляху, стала поспешно надевать.

— Ты куда?

— К Орангу. Я ему скажу!.. Я наконструирую!.. Я ультиматум поставлю!..

— Не надо, — устало сказал папа. — Я с ним уже разговаривал.

— Ну и что?.. Что он сказал?! — закричала тётя Павлина.

— Здесь даже он бессилен, — глухо ответил папа.

— Не верю! — резко выкрикнула тётя Павлина.

— К сожалению, так оно и есть. Из той клетки дорога одна… Никто не имеет права выпустить из неё на свободу. Даже Оранг. Тот проклятый жрец знал, что делал, когда так быстро посадил Жору в ту клетку.

Ван-Ген, напряжённый, словно струна, вдруг направился к дверям.

Папа догнал его, обхватил за плечи.

— Куда вы, Ван-Ген?

— Пустите! — Ван-Ген попытался вырваться; взгляд у него стал совсем безумный. — Я пойду!

— Куда вы пойдёте?

— К сыну… В клетку…

Подбежала тётя, стала уговаривать его, а он всё рвался к дверям.

— Ван-Ген, милый, хороший, успокойтесь, мы что-нибудь придумаем…

— Что вы придумаете? — с болью в голосе выкрикнул Ван-Ген. — Что?! Пустите, я хочу умереть с сыном!..

И затрясся в немом плаче…

А я забился в угол. Чувствовал себя таким виноватым, таким…

«Я тоже пойду в эту клетку, — мрачно думал я. — Сяду с Жоркой рядом, пусть нас вместе и кидают…»

— Что же, — сказал папа, — поубивались, и хватит. Нужно действовать! Павлина, я снова пойду во дворец, а ты следи за Ван-Геном.

Папа вернулся только к вечеру.

— Всё по-прежнему… Но я кое-что надумал. — Лицо у папы волевое и решительное, он очень похож сейчас на тётю Павлину. — Мы будем Жору вызволять. Силой… Ещё посмотрим, чья возьмёт!

У тёти Павлины глаза так и загорелись: её хлебом не корми, дай только с кем-нибудь повоевать! Даже Ван-Ген — и тот ожил. Подошёл к папе, жадно прислушивается. Ну а про меня и говорить нечего! Да я за Жорку в огонь и в воду!..

— Вы знаете, что скоро праздник цветения держи-дерева?

Знаем. Будь он проклят, этот праздник.

— А что ему предшествует, знаете?

Нет, этого мы не знаем.

Я сам про это дознался только сегодня… Накануне праздника устраивается грандиозный банкет. По всей стране. Все оранги обжираются и напиваются в стельку…

— И охрана?

— Охрана вряд ли… Хотя, наверное, не удержится от искушения хлебнуть этого их адского пойла. Но мы на это рассчитывать не будем. Для охраны я прихватил кое-что другое…

Тут папа подошёл к столу, осторожно достал из-под полы какой-то длинный пакет.

— Что это?

— Сейчас увидите.

Стал разворачивать — так осторожно, словно внутри было полно гадюк.

— К сожалению, мне не удалось достать более эффективного оружия. Но я думаю, что обойдёмся и этим…

— Стрелы! — воскликнули мы.

— Да, стрелы… Осторожно, здесь смертельный яд!

Мы уже и сами это видели: на конце каждой стрелы была острая колючка. С держи-дерева.

— Но у нас же луков нет!

— А вы их натянете, те луки? — насмешливо спросил папа. — Вы видели, какие у них луки?

— Луки можно сделать, — тихо сказал Ван-Ген. Он заговорил впервые за всё это время, мы аж вздрогнули. Погладил нежно стрелы. — Луки я сделаю, было бы из чего.

— Ну, за этим дело не встанет! — сказала тётя Павлина. — Витя, бегай-ка на кухню, принеси нож.

Я со всех ног метнулся на кухню. Выбрал самый большой ножище — острющий, как бритва.

— Этот?

— Пойдёт и этот. — Тётя взяла у меня нож, провела пальцем по лезвию. — Вы побудьте тут, а мы с Витей мигом…

— Не попадитесь на глаза орангам!

— Не попадёмся! — весело ответила тётя. Махнула ножом, как мечом. — Витя, за мной!

Во дворе росло несколько деревьев. Тётя подошла до самого молодого, с тонким стволом.

— Залезешь?

Вместо ответа я тут же полез на дерево.