Вторая планета
Шрифт:
А Жорка одно:
— Пошли, Витя, пошли!
— А может, в другой раз?
— Нельзя в другой — сейчас надо!
Я ещё немного почесал в затылке: так не хотелось из постели вылезать. И потом: кто его знает, удастся ли до той фабрики благополучно добраться. А если наткнёмся на патруль? Что тогда?..
— Ты, может, боишься?
— Я боюсь?.. Я?..
Вскочил с кровати, рубашку — р-раз! — штаны — р-раз!
— Пошли!.. Только если попадёмся, не пищать!
— Я не буду пищать!
Прокрались в тётин кабинет, нащупали в потёмках холодильник. У меня была ещё надежда, что тётя Павлина закрыла его на ключ, и тогда нам, хочешь не хочешь, придётся возвращаться в постели…
Не закрыла! Ещё и ключ торчит в замке! Ну и раззява же она!
Взял мензурку, закрыл холодильник.
Спустились по лестнице, вышли на улицу. Постояли, прислушиваясь. Тишина, ничто не шелохнётся. Дома стоят, будто немые, а небо так и переливается серебром. Ни единой тени, в случае чего негде будет спрятаться.
— По улицам нельзя, — говорит мне Жорка. — Пойдём дворами.
— А если кто проснётся и выглянет?
— Не выглянет… А по улицам патрули шастают…
Ну, дворам так дворами. Здесь и правда не так заметно: всюду деревья и тени под ними. Мы и перебегали — от дерева до дерева. А то и перелазили через каменные стены. Там и город кончился. Затаились под последним домом, а впереди — поле и фабрика. Огромный куб, обнесённые колючей проволокой.
— Вон дерево, видишь? — горячо шепчет Жорка мне в ухо.
— Где?
— Да вон!.. Правее смотри!..
И правда, растёт над самой оградой — как это его оранги до сих пор не срубили. Высоченное, кроной почти до стен фабрики достаёт.
— Залезешь?
— Залезу!.. Давай мензурку. Я пойду, а ты тут подожди.
Ага, чтоб я так товарища бросил! Нет, так у нас, Жора, не получится. Если мне и ждать, то только под деревом.
Жорка не стал спорить:
— Полезли?
— Полезли!
Опустились на локти, поползли. На небе ни единого облачка, и видно вокруг — не нужен и прожектор. А на вспаханном поле хоть бы один сорняк!
— Это они специально сделали, чтобы никто прокрасться не мог, — отдуваясь, шепчет Жорка.
Передохнули немножко — и снова вперёд. Пашне, казалось, конца-края не будет.
Ф-фу, наконец добрались! Легли под деревом, совершенно обессиленные. Хорошо, что здесь хоть тени немного есть, не так заметно, как на этой проклятой пашне.
— Вить, давай! — говорит Жорка, отдышавшись.
Взял мензурку, зажал в зубах.
— Жора, ты ж смотри, осторожнее! — Мне уже за него страшно. Уже и не рад, что согласился. Лежали бы сейчас в кроватях и горя бы не знали.
Жорка лишь головой кивнул. Потом примерился, ухватился за сук и сразу исчез в куще ветвей.
Заметил его уже над фабрикой. Чёрная фигура на фоне серой стены: застыла и не шевельнётся.
«Давай же, давай!» У меня аж кулаки от волнения стиснулись. А светло вокруг, а тишина — такая жуткая, что немеет затылок.
Наконец, Жорка двинулся. Дошёл до угла и снова прирос к стене.
«Ну что же ты!.. Давай!..»
А он обернулся в мою сторону да ещё и рукой махнул: всё, мол, в порядке. И лишь тогда свернул за угол.
Я лежал и боялся пошевелиться. Прислушивался…
Ничего не слышно… Ну, Жорка, молодчага!..
И только вот так обрадовался — раздался крик. Пронзил тишину, резанул ножом. Крик, топот и стон. Я так и вскочил, так и метнулся к проволоке. А там уже орали оранги, должно быть, охрана, потом завыла сирена. Всё вокруг вспыхнуло от света прожекторов, слепящие снопы стали ощупывать пашню, и она словно зашевелилась, загорбатилась.
Я упал на землю, прижался к пашне, а в уши бил Жоркин крик:
— Беги, Витька, беги!..
Его куда-то волокли, потому что голос становился всё тише и тише. Вот он совсем затих, и я остался один. Лежал и не шевелился, потому что прожекторы шарили и шарили, а повсюду метались всполошенные охранники. Несколько раз оранги пробегали мимо меня — так близко, что я мог бы схватить кого-то из них за ноги, но, к счастью, меня никто не заметил.
Вскоре сирена смолкла, погасли прожекторы.
Я полежал ещё немного и пополз прочь от фабрики.
Сколько полз — не помню. Лицо моё было мокро от слёз, а в ушах звенел отчаянный крик Жорки: «Беги, Витька, беги!» Он и в минуту опасности думал обо мне.
Дополз до крайнего дома, поднялся, пошёл не дворами, а по улице: теперь мне было всё равно. Встретил бы патруль — не стал бы и прятаться.
Не встретил — добрался до дому благополучно.
Когда я рассказал обо всём тёте, она аж за голову схватилась.
— Что вы наделали!.. Ты хоть понимаешь, что вы наделали?!
Давно не видел её такой рассерженной.
— Ну разве ж мы думали…
— Хоть бы со мной посоветовались!
Тётя Павлина уже одевалась.
— Сиди и никуда не рыпайся!
Дверью хлопнула так, что весь дом содрогнулся.
На улице уже светало. Я тяжело вздохнул. Что там с Жоркой? И надо же мне было его послушаться! Словно чувствовал — так не хотелось из постели вылезать.
Ходил из комнаты в комнату — места себе не находил. Эх, если бы сейчас махолёт! Долетел бы до фабрики, схватил бы Жорку — пусть стреляют вслед! Или чтобы целый отряд таких вот агрессивных существ, которых тётя Павлина сконструировала. Я с ними всю эту фабрику по камешку бы разнёс, а Жорку бы выручил.