Встретились как-то еврей с чукчей
Шрифт:
– Ну, наверное, индейцы, потому что они самые смелые и сильные, и евреи, потому что они умеют приспосабливаться к любым условиям жизни.
– Ну тогда разрешите представиться: Чингачгук Аарон Моисеевич.
В ОВИР приходит молодой еврей и объясняет, что получил письмо от дяди из Израиля:
– В нем дядя пишет, что стал чувствовать себя плохо, почти не слышит. Поэтому просит меня переехать к нему, чтобы присматривать за усадьбой, фабрикой и стариком.
Его выслушали и говорят:
– Послушайте, а вы не рассматривали такой вариант: дядя переезжает к вам, мы даем вам двухкомнатную квартиру, в одной комнате живет ваш дядя, в другой – вы.
– Простите, вы, наверное, неправильно поняли. Мой дядя не ох*ел, а оглох!
Спрашивают еврея:
– Вы, товарищ, прямо скажите, не виляя: стоите ли за советскую власть?
– Конечно! Уж лучше за нее стоять, чем сидеть.
Умер старый еврей. Читают его завещание:
"Дочке моей, Сарочке, оставляю сто тысяч и дом. Внучке моей, Ривочке, оставляю двести тысяч и дачу. Зятю моему, Шмулику, который просил упомянуть его в завещании: «Привет, Шмулик!»
Сара спрашивает Абрама:
– Абрам, а что тебе родители на Новый год продали?
Надпись в одесском трамвае:
«Шоб ты доехал, как заплатил!»
В одесском трамвае:
– Вы не скажете, когда мне нужно сойти, чтобы попасть на Дерибасовскую улицу?
– Следите за мной и выходите на одну остановку раньше.
Студент Абрам страстно любил Розу. Однажды он решился и сделал ей предложение, сказав, что умрет, если она ему откажет. Роза отказала. И действительно, спустя семьдесят лет он умер.
Сара:
– Ты меня любишь?
Абрам:
– Да.
Сара:
– Ты будешь плакать, если я умру?
Абрам:
– Да.
Сара:
– Покажи, как ты будешь плакать?
Абрам:
– Сначала умри.
Ругаются молодожены. Сара – Абраму:
– Ах так! Я сейчас же уезжаю к маме! (После паузы:) И привезу ее к нам!
– А вы знаете, как переводится на немецкий язык фамилия Масляков?
– Как?
– Бутерман.
– А Рабинович?
– А Рабинович не переводится.
– Да-а, не перевелись еще Рабиновичи на земле немецкой.
– Назовите хоть одну русскую достопримечательность в Одессе.
– Еврейское кладбище.
– А почему – русская?
– А благодаря кому они там лежат?
Сара целый вечер нудно играет на скрипке. Абрам, не выдержав:
– Ну ладно, прекрати, куплю тебе это платье.
Исаак и Роза пригласили в гости друзей. Перед их приходом Исаак прячет книги. Роза, удивленно:
– Зачем ты прячешь их? Неужели ты боишься, что они их украдут?
– Нет, но они их могут узнать.
Спрашивают русского:
– Ты любишь свою Родину?
– Люблю!
– Умрешь за нее?
– Умру!
Спрашивают еврея:
– Ты любишь свою Родину?
– Люблю!
– А сможешь за нее умереть?
– А кто же тогда будет Родину любить?
Маленький Фима пришел из школы и говорит:
– Нам сказали, чтобы завтра все пришли в школу в национальной одежде.
– Хаим, ты слышишь? Этот сопляк уже хочет дубленку.
Маленький Циля подходит к маме и говорит:
– Мама, дай мне торта.
– А волшебное слово?
– Крекс, пекс, фекс.
Встречаются два еврея:
– Послушай, твоя собака утащила мои туфли.
– Ты с ума сошел! Моя собака никогда не приходила домой обутая.
В камеру посадили армянина, русского и еврея. Пахан спрашивает армянина:
– За что?
– За угон.
Спрашивает русского:
– За что?
– За кражу.
Спрашивает еврея:
– За что?
– Таки не за что. Я жетоны для сотовых телефонов продавал.
Штирлиц обращается к Шелленбергу:
– Слушай, Фима, одолжи сто марок. Радистка Сара рожает.
– Штирлиц, не называй вслух мое имя, а деньги одолжи у Мюллера.
Штирлиц заходит к Мюллеру:
– Сеня, одолжи сто марок, радистка Сара рожает.
– Штирлиц, ты сумасшедший! Кругом подслушивающая аппаратура. Соблюдай конспирацию. А деньги попроси у Бормана.
Штирлиц звонит Борману:
– Дядя Мойша? Это я, Абрам Исаев. Одолжи сто марок, радистка Сара рожает.
Борман приезжает к Штирлицу:
– Слушай, Абрам, вот тебе сто марок. Но если ты впредь будешь нарушать конспирацию, скажу Гиммлеру, чтобы отправил тебя домой, в Бобруйск!
Сара – Абраму:
– Слушай, старый болван! Когда молодой человек попросит руки нашей дочери, достаточно сказать «да», а не целовать его руки и говорить: «Спаситель вы наш!»