Чтение онлайн

И еще, все дело в сумме. Если бы в чемоданах я нашел, к примеру, двести долларов, то вряд ли стал бы размениваться и усложнять жизнь себе и неким не знакомым мне личностям, которые сейчас тратили время, силы и средства, чтобы обнаружить меня и покарать.

Я бы все оставил как есть. Но когда моему ошеломленному взору открылись вышеупомянутые "сокровища пещеры Лехтвейса", я, естественно, не устоял. Да и кто устоит?..

Недаром один умный пройдоха некогда сказал, что купить можно кого угодно: и золотаря, и столичного мэра. Понятно, что цена колеблется. От сребреника до многомиллионной взятки, которую надо дать… ну, хотя бы для того, чтобы построить дворец о трех этажах рядом с общественным прудом на территории ВВЦ.

…Я делаю несколько глубоких вдохов, постепенно боль уходит, и неприятное чувство затухает.

Я вытягиваю шею и пытаюсь прочитать название книжки, которую Карл всюду таскает с собой. Я рассчитываю увидеть какое-нибудь сногсшибательное пляжное чтиво.

"Энциклопедия афоризмов", — читаю я, и меня передергивает. Читать такое на берегу Клопайнерзее?..

Мне опять становится плохо.

Господи, послало же мне провидение в приятели такого идиота!

Я мотаю головой, пытаясь привести мысли в порядок, встаю, беру книгу в руки и прочитываю название еще раз. Открываю книгу на странице, заложенной золотым галуном. Нахожу отчеркнутое ногтем предложение. Читаю: "Современные трубадуры пользуются не мандолинами, а автомобильными гудками. Стравинский".

Теперь я знал, что должен подарить Карлу на день рождения.

Игрушечную мандолину можно будет присмотреть в сувенирной лавке. Клаксонами были оснащены раритетные авто, на которых раскатывали местные шалопаи. При известной ловкости да под покровом ночи отвинтить их будет не

сложно…

**********

Не глядя, я опускаю руку в нагревшееся чрево пляжной сумки, роюсь в ней, нахожу толстую тетрадь и принимаюсь за чтение…

Эту драгоценную тетрадь, дневниковые записи отца, я обнаружил в старых бумагах, незадолго до отъезда, и решил взять с собой. Не тратить же невозвратные часы жизни на романы Кинга или Флеминга. Тем более что этих самых невозвратных часов, возможно, у меня впереди не так уж и много…

"В молодости я верил в свою счастливую судьбу — судьбу писателя. Я верил, что мне повезет. Я верил, что мне должно повезти. Боже, как я был наивен!

Я не знал, что везет тем, кто безоглядно верит в свой талант. Даже если таланта нет.

Я же не знал, есть у меня талант, или его у меня нет…

И потом, везет не тому, кто отсиживается в ожидании случая, а тому, кто хорошо научился работать локтями".

"Каждому полезно задуматься над тайной своего появления на свет. Если долго размышлять над этим, то может приоткрыться истина, которая неверующего моментально превратит в верующего человека. Мое появление на свет — это знак того, что Господь существует. И не о чем тут больше говорить…

Истина явлена каждому в самом начале, при рождении. Только мы проходим мимо этого, просто не замечая, что наше появление на свет имеет божественную природу".

"В коридоре крупного издательства я стал свидетелем такого разговора.

Некий молодой служащий, вероятно, редактор, не смущаясь присутствием посторонних, говорил автору:

— Ваш роман нас не устраивает.

У автора затряслись губы.

— Потрудитесь объяснить, — сказал он, с трудом сдерживая себя.

— У вас беден язык…

— То есть, как это — беден?!

— А так, беден, и все тут.

Было ясно, что редактор романа не читал, но надо же ему было что-то говорить…

Автор не сдается.

— А вы знаете, что словарный состав моих произведений 15 тысяч слов. Больше, чем у Лермонтова! Вдвое!

— Не знаю, не уверен. Да и гордиться тут нечем, — редактор брезгливо передернул плечами, — подумаешь, Лермонтов. Кто его сейчас читает?"

"…Я понял, что без помощи сильных мира сего мне не преодолеть редакционных барьеров. И тогда я обратился к своим старым друзьям, которых не видел много лет и которые за эти годы стали известными и влиятельными людьми.

Лучше бы я этого не делал!.."

Я вспомнил… Отец запирался в своей комнате, кому-то звонил, часами разговаривал, выходил из комнаты чрезвычайно оживленный, с раскрасневшимся лицом.

Несколько дней после этого у него бывало приподнятое настроение. Потом отец как-то сникал, глаза его потухали, он опять запирался в своей комнате и подолгу работал. Тогда из-за закрытой двери раздавались тяжкие вздохи. Иногда я слышал приглушенный голос: отец на слух проверял написанное.

Никто отцу не помог тогда…

А могли. Я уверен. Его проза стоила того.

Я перевернул страницу.

"Мне изредка снится один и тот же сон. Будто я убиваю незнакомого человека. Он пришел ко мне домой. И я тут же его убиваю…

Само убийство вроде уже позади… Потом… потом проходит некое время, и все это страшное — расчленение трупа и прочие гадости — тоже позади.

Но я помню, что расчленял труп, долго ножом соскабливал мясо с костей, а сами кости пилил ножовкой… потом все это сбрасывал в мусоропровод…

Мне непонятно, зачем я все это сделал… Взял и убил. Ведь могут узнать. Наверно, узнают. И что я скажу?

И — главное, я понимаю, что, убив, совершил непоправимую, необъяснимую глупость… Ужасно идиотское состояние, когда не знаешь, зачем ты это сделал…

Каждый новый сон прибавляет по мертвецу. В каждом новом сне убитые ранее припоминаются мне, и множится мое недоумение… И в то же время незнакомцы чем-то походят на меня. И мне кажется, что каждый раз я убиваю самого себя"