Чтение онлайн

Увы, я не мог с чемоданами заявиться в банк и попросить открыть счет на физическое лицо. Мне пришлось бы заполнять декларацию. И что бы я сказал относительно происхождения этих двадцати миллионов? Нашел в огороде? Подарил знакомый грузин? Получил двадцать Нобелевских премий?

Можно было арендовать в банковском хранилище сейф. Но каких же размеров должен быть сейф, чтобы в него можно было всадить два огромных чемодана?

И, тем не менее, вопрос этот мне удалось уладить.

Я не буду останавливаться на описании всего этого подробно, ибо пишу не руководство для начинающих похитителей чемоданов, а историю своей жизни. Скажу лишь, что "пристроить" деньги помог мне Карл. За что я ему очень и очень благодарен. Мое чувство благодарности столь глубоко, что я прощаю Карлу многое из того, что не простил бы никому, даже самому себе.

Карл при всем его разгильдяйстве и неопытности временами проявлял чудеса рассудительности, превращаясь в холодного, расчетливого дельца. После получения наследства он, как я уже говорил, принялся развлекаться сочинением сонат, фуг, прелюдов и концертов для фортепьяно с оркестром. Но не только.

Карл приобрел под Питером сеть продуктовых магазинов, а в Тотьме — десяток лесопилок. То есть вложил деньги в перспективное, прибыльное и верное дело.

Через некоторое время он задумал расширить свой бизнес и поиграть в кошки-мышки с налоговыми и иными отечественными фискальными органами. Он принял решение разместить некие суммы в странах третьего мира, где существовало немало льгот для мошенников разных мастей. И тут-то и он и пристроил "мои" денежки. Причем сумел обстряпать это дело так, что мои миллионы никак не "засветились".

Конечно, это была махинация, ибо при подобных крупных операциях необходимо указывать происхождение столь внушительных финансовых вливаний. Но у Карла был многоопытный коммерческий директор, которому Карл почти полностью доверял.

Этот изощренный махинатор, проработавший всю свою долгую жизнь в загадочном мире активов, пассивов, кредитов, дебиторских задолженностей, ценных бумаг и прочих заумных бухгалтерских и финансовых штучек, ни разу — ни при Советской власти, ни при диком капитализме — в тюрьме не сидел. Что говорит о многом.

Он-то и осуществил искусную финансовую операцию, в результате которой я получил законный доступ к "своим" деньгам.

В сущности, я стал рантье. Я тратил только то, что набегало на основной капитал. Этого мне хватало на безбедную жизнь. Без учета инфляции у меня были все те же двадцать миллионов.

Вскоре после убийства и кражи мне пришлось, как я уже говорил, перебираться на новую квартиру.

Повторяю, для того чтобы жить без страха быть узнанным, мне необходимо было изменить внешность.

Мне не пришлось обращаться к пластическим хирургам. Для того чтобы я изменился до неузнаваемости, мне было достаточно перекрасить волосы, сбрить усы, которые я носил с юношеских лет, а очки заменить контактными линзами.

После всех этих манипуляций я долго стоял перед зеркалом. На меня смотрел золотовласый мужчина с голубыми глазами. Я стал похож на какого-то французского актера. Актер всегда играл либо полицейских, либо симпатичных преступников.

Сам себе я очень понравился. Но в то же время я понимал, что был слишком красив. То есть, слишком заметен. Я бросался в глаза. А это было опасно. Правда, после того как меня не узнал человек, который был знаком со мной чуть ли не с детства, я успокоился.

И решил остановиться на этом варианте внешнего преображения. Тем более что от девиц не было отбоя. Блондин так блондин, подумал я, красавец так красавец. Повторяю, я изменился до неузнаваемости.

Оставалось добыть паспорт на другое имя. Оказалось, что сделать это не так уж и трудно. Были бы деньги. А деньги, как известно, у меня были.

Но, увы, это не помогло. Меня вычислили. Возможно, меня нашли случайно. Если упорно ищешь, то случайность может неожиданно переродиться в закономерность.

Итак, меня нашли, и мне пришлось пуститься в бега уже по-настоящему…

Мне опять пришлось изменить внешность. И опять приобрести новый паспорт на новое имя.

Всегда в России существовали люди, у которых за деньги можно разжиться чем угодно. От танка до паспорта. Чем больше денег, тем огнестрельней танк и надежней паспорт.

Без особого труда я "вышел" на Зоммербаха, знаменитого подпольного паспортиста. На этот раз я был более предусмотрителен и заказал маэстро Зоммербаху сразу несколько паспортов на разные имена.

Красивый блондин умер. Его место занял бритоголовый бравый мужчина средних лет. Я снова был похож на киноактера. Теперь — на американского.

Меня не оставляло странное чувство. Оно было сродни вдохновенному чувству охотника, преследующего опасного и коварного зверя.

И хотя гнались за мной и охотились на меня, но мне казалось, что охотником был все же я. Я уходил с богатой добычей, я не собирался с ней расставаться, и теперь мне предстояло эту добычу отстоять. И я не променял бы это острое чувство ни на какое другое.

Теперь о нравственности. Есть такая форма общественного сознания.

Когда я, пыхтя от натуги, перетаскивал чемоданы в машину, вопрос "брать или не брать" передо мной уже не стоял. Этот вопрос сам собой отпал, когда я откинул крышки чемоданов и увидел пачки стодолларовых купюр.

Думаю, что на моем месте так поступил бы каждый. За исключением тех, у кого в груди бьется сердце трусливого зайца, а не сердце игрока, авантюриста и мечтателя.