Чтение онлайн

— Расскажи, — обратился он к Альтии. Не то чтобы очень уж хотелось выслушивать историю ее горестей, просто так легче было поменьше думать о своих собственных бедах.

Он несколько удивился, когда она вправду начала свои рассказ. Она говорила долго, не утаивая подробностей. Альтия поведала обо всем — и о том, как Кайл Хэвен по сути предал доверившуюся ему семью, и о своей безысходной скорби по поводу кончины отца. Совершенный слушал ее, чувствуя, как уходит последнее тепло послеполуденного солнца, сменяясь вечерним холодком. В какой-то момент Альтия покинула камень, на котором сидела, и прислонилась спиной к его серебристой деревянной обшивке. Вначале он предположил, что она поступила так в поисках тепла, еще сохранявшегося в деревянных досках, но потом ощутил, что прикосновение ее тела придало новый смысл ее словам, подарило сопричастность к тем чувствам, о которых она рассказывала… Все было почти так, как если бы они были родственниками. Интересно, понимала ли она, что тянется к нему за сочувствием, как если бы он был ее собственным живым кораблем?… «Скорее всего нет, — безжалостно оборвал он собственную надежду. — Просто я ей где-то как-то напоминаю Проказницу, вот она и пытается совершить такое же взаимопроникновение. И все. А вовсе не потому, что я — это я…»

Так-то. Собственно он сам — Совершенный — не нужен был никому.

Он постарался это запомнить. И оттого сумел остаться спокойным, когда, выложив ему все и помолчав немного, Альтия сказала:

— Знаешь… мне негде сегодня переночевать. Можно, я посплю у тебя на борту?

Он предупредил:

— Там, наверное, грязно и плохо пахнет… Хотя ты не думай, мой корпус пока еще не разваливается. Просто мне некуда деться от сырости, песка и насекомых…

— Да ладно, Совершенный, меня этим не запугаешь. Уж где-нибудь сухой уголок да найду.

— Тогда давай, — согласился он. И постарался спрятать в бороде проказливую ухмылку: — Если, конечно, тебя не смутит общество Брэшена. Он тут у меня, видишь ли все время ночует.

— Что?… — Судя по голосу, такая новость ее не слишком обрадовала.

— Он приходит ночевать почти всякий раз, когда его корабль останавливается в порту. И всякий раз по одной и той же причине. В самую первую ночь он обязательно напивается, а потом обнаруживает, что час слишком поздний. Ему делается неохота платить за несколько часов сна как за целую ночь, и вообще, здесь он, понимаете ли, чувствует себя в безопасности. Он обязательно рассказывает мне, что вот ужо начнет откладывать деньги из своих заработков: дескать, сегодня чуточку поиздержался, но это только сегодня, а когда-нибудь он точно накопит достаточно, чтобы изменить свою жизнь. — Совершенный помедлил, наслаждаясь потрясенным молчанием собеседницы — Ну и, конечно, ничего с этим у него не получается. Назавтра он опять является «на кочерге», с изрядно полегчавшими карманами… и так далее, пока деньги вовсе не кончатся. А как все в корень пропьет — идет наниматься на первый же корабль, где его соглашаются взять. И опять отправляется в плавание!

— Совершенный, — мягко поправила его Альтия. — Может, ты и прав, но это было давно. Брэшен с тех пор успел много лет проработать на «Проказнице». А когда мы приходили в Удачный, он во время стоянок так и жил на борту… или я не права?

— Ну… да, верно, конечно. Я имел в виду — раньше. В прежние времена. А теперь снова… — И, сам того не желая, сознался: — Время, знаешь ли, петляет и запутывается узлами, когда ты слепой и сидишь в одиночестве…

— Догадываюсь… — Альтия откинула голову, прислонившись затылком к его доскам, и глубоко вздохнула. — Пожалуй, пойду поищу себе уголок, пока совсем не стемнело.

— Пока совсем не стемнело… — медленно повторил Совершенный. — Значит, еще не вполне темно?

— Да. Ты же знаешь, какие долгие сумерки летом. Но вот у тебя внутри, наверное, уже как в погребе, так что не обращай внимания, если я вдруг споткнусь. — Она неловко помедлила, потом подошла прямо к нему. Накрененный корабль лежал зарывшись в песок, и она легко смогла дотянуться до его руки. Погладила ее, потом пожала: — Спокойной ночи, Совершенный. Спасибо тебе.

Он отозвался:

— Спокойной ночи. — И добавил: — Да, кстати. Брэшен спит в капитанской каюте.

— Ага. Спасибо еще раз.

Альтия полезла на борт, путаясь в юбках. Он слышал, как шуршала ткань. Ткани было много, и она заметно сковывала движения девушки, пробиравшейся по наклонной палубе ко входу в грузовой трюм. «Когда она была маленькой девочкой, она была такой ловкой…» В одно достопамятное лето она едва ли не каждый день приходила его навестить. Ее дом был где-то там, на склоне горы, как раз над ним; она вроде рассказывала, что сперва идет по лесу, обходя двор, а потом спускается к нему с береговых скал. В то лето маленькая Альтия досконально изучила его, играя на палубах и внутри. Она воображала его своим собственным кораблем. А себя — его капитаном. И все было прекрасно… пока в один далеко не прекрасный день об этих играх не прослышал ее папенька. Он выследил дочку и застал ее за дружеской беседой с проклятым кораблем. Ох, как же он наорал на обоих!.. А потом погнал дочку домой, подстегивая прутом. Долго же после этого она не появлялась на берегу… Потом все же пришла, но с тех пор их свидания стали редкими и короткими — то под вечер, то на рассвете…

Однако в то единственное лето они дружили. Дружили по-настоящему…

И, похоже, она по сию пору неплохо помнила, что где у его внутри. Она уверенно пробиралась во мраке, пока не достигла кубрика на корме, где, бывало, команда развешивала свои гамаки. Странно… ее присутствие внутри начало что-то пробуждать в его памяти. Креншо. У него были рыжие волосы, и он все время ворчал из-за еды. Он умер там, в кубрике, и тесак, оборвавший его жизнь, оставил на переборке глубокий след, и кровь впиталась в дерево…

Альтия свернулась клубочком в уголке на полу. Сегодня ночью ей будет холодно… Его корпус в самом деле не гнил, но сырость оставалась сыростью. Совершенный чувствовал, как она лежит внутри, такая маленькая по сравнению с ним. Лежит и не спит… Наверное, ее глаза открыты, она вглядывается в темноту…

Текло время. Может, прошла всего минута, а может, и большая часть ночи. Трудно сказать… Совершенный услыхал шаги Брэшена, приближавшегося к нему вдоль берега. Корабль отлично знал его походку. Знал и привычку подвыпившего моряка бормотать себе под нос на ходу. Нынче в голосе Брэшена явственно звучала тревога — из чего Совершенный заключил, что у его приятеля кончаются деньги. Завтра он долго будет предаваться самобичеванию, кляня себя за непроходимую глупость… а потом отправится спускать оставшиеся гроши. После чего задумается о новом выходе в море…

«Пожалуй, я буду даже скучать по нему…» Человеческое общество волновало и развлекало Совершенного. Правда, те же самые люди порядком надоедали ему и временами были назойливы. Может, дело в том, что и Альтия, и Брэшен заставляли его думать кое о чем таком, о чем он вовсе не желал размышлять?…

— Привет, Совершенный! — окликнул его, подходя вплотную, Брэшен. — Прошу разрешения подняться на борт.

— Разрешение даю. Кстати, здесь Альтия Вестрит.

Воцарилась тишина. Совершенный очень ярко представил, как Брэшен стоит там внизу и таращит на него глаза. Потом моряк хрипло спросил:

— Она что, меня тут разыскивала?

— Не тебя, а меня. — Ответив таким образом, Совершенный испытал ни с чем не сравнимое наслаждение. — Ее, видишь ли выгнали из дому, и ей больше некуда податься. Вот она и пришла.

— Та-ак… — Брэшен вновь помолчал. — Что ж, меня это не удивляет. Надеюсь, она скоро сдастся и вернется в семью. Это самое умное, что она может сделать. Хотя, полагаю, она не слишком скоро это поймет… — И Брэшен смачно зевнул. Потом спросил: — А она знает, что я живу на борту?