Чтение онлайн

Внезапное головокружение едва не застало Альтию врасплох: она осознала, что, покуда ее рука покоилась на досках обшивки, в ее голове были мысли Проказницы. А у той — ее собственные. Сообразив, к чему это может привести, девушка запоздало отняла ладонь. Ощущение было такое, словно она вынула руку из прохладной патоки, куда та была погружена по запястье.

— Нет, Проказница, нет, — тихо проговорила Альтия. — Не позволяй овладеть собой моему гневу. И отмщение оставь мне. Не оскверняй им свою душу. Ты слишком велика и прекрасна… Это было бы недостойно тебя.

— В таком случае, — столь же тихо и горестно отвечала Проказница, — этот человек недостоин ходить по моей палубе. Почему я должна терпеть паразитов вроде него, в то время как тебя выгоняют на берег? Только не говори мне, что подобное обращение с родственниками — в обычае семейства Вестритов…

— Нет, нет, конечно, это не так, — поспешно заверил ее Альтия.

— Я сказал, пшла прочь! — снова гаркнул Торк с палубы над ее головой. Он свешивался через фальшборт, потрясая кулаком. — Катись, говорю, подобру-поздорову, пока я не спустился!

— Ничего он мне не сделает, — сказала Альтия кораблю.

Но в это самое время откуда-то изнутри приглушенно долетел испуганный крик и мгновением позже — тяжеловесное БУХ! На палубе разразились цветистой бранью, истошно завопил Торк… Отчетливо донесся недоумевающий голос молодого матроса:

— Лебедка с бимса [38] свалилась, господин помощник! Клянусь, при начале работы мы надежно закрепили ее!..

Голова Торка, маячившая над фальшбортом, исчезла, и Альтия услышала его топот. Еще было бы ему не умчаться бегом! Разгрузка Проказницы застопорилась, половина команды смотрела, разинув рты, на расплющенные корзины и безнадежно рассыпавшиеся орехи.

— Это, — мило заметила Проказница, — займет его на какое-то время, не так ли?

— И все же мне придется уйти, — заторопилась Альтия. В самом деле, пора было уходить, иначе придется расспрашивать Проказницу, не ее ли следует благодарить за столь вовремя обрушенную лебедку. Уж лучше носить в себе ничем не подтвержденные подозрения… — Ты береги себя, — сказала она Проказнице. — И, пожалуйста, присмотри за Уинтроу…

— Альтия!.. Ну а ты-то вернешься?

— Конечно, вернусь. Просто мне надо срочно кое о чем позаботиться. Но с тобой я перед отплытием еще обязательно повидаюсь!

— Трудно представить, как это я выйду без тебя в море… — совсем горестно выговорила Проказница. Глаза деревянного изваяния были устремлены на морской горизонт, как если бы она уже резала волны далеко-далеко от берегов. Порыв бриза шевельнул ее тяжелые локоны…

— А мне, думаешь, легко будет стоять на причале наблюдать, как ты отправляешься без меня, — вздохнула Альтия. — Но ты не грусти: с тобой будет Уинтроу…

— Который все отдал бы, чтобы только этого избежать! — корабль снова заговорил голосом обиженного ребенка.

— Послушай меня, Проказница. Ты же знаешь, что я не могу остаться с тобой. Но я вернусь! Знай и всегда помни, что я тружусь ради нашей встречи. Мне на это потребуется время, но я обязательно буду снова с тобой. А до тех пор не падай духом и веди себя молодцом!

Проказница вздохнула:

— Я постараюсь…

— Ну и отлично. Скоро увидимся!

Повернувшись, Альтия заторопилась прочь, задыхаясь от сознания собственной неискренности. Удалось ли ей хоть как-то заставить корабль поверить?… Хотелось на это надеяться… вот только все ее новообретенные инстинкты, касавшиеся Проказницы, хором утверждали — нет, этот корабль на мякине не проведешь. Наверняка Проказница поняла, как ревнует Альтия Уинтроу из-за того, что он занял на борту ее место. Наверняка она ощутила и гнев Альтии по поводу всего, что произошло… как бы глубоко та ни пыталась спрятать его. Однако, всему вопреки, девушка продолжала надеяться, что та несчастная лебедка свалилась сама по себе. И отчаянно молилась Са: «Только не попусти, чтобы Проказница начала своими силами бороться за правду…»

А еще, шагая стремительно (насколько позволяли юбки) прочь, Альтия размышляла о том, что пробудившийся корабль был похож и одновременно не похож на тот будущий образ, который она, Альтия, себе представляла. Она ведь мечтала о судне, воплотившем в себе черты благородной и прекрасной женщины. И, мечтая, ухитрилась упустить из виду, что Проказнице достался в наследство не только жизненный опыт ее отца, но и все пережитое дедушкой и прабабушкой… не говоря уж о том, что она сама, Альтия. сподобилась добавить. И вот теперь следовало опасаться, как бы корабль не оказался таким же упертым, как это водилось в роду у Вестритов. Таким же своенравным и очень мало склонным прощать… «Будь я на борту, я бы направляла ее. Так, как отец меня саму направлял во дни обузданного упрямства, когда кончилось детство. Бедный Уинтроу ведь даже отдаленного понятия не имеет, как с ней управляться… — И черной тенью пробежала совсем уже нехорошая мысль: — Если она в конце концов убьет Кайла, он сам будет в этом виноват…»

Альтия содрогнулась от отвращения: и как ей в голову-то могло подобное взбрести?… Она поспешно нагнулась, чтобы стукнуть костяшками пальцев по доскам причала: Са, сделай так, чтобы Проказница ни в коем случае ничего подобного не сотворила!.. Выпрямляясь, Альтия почувствовала на себе чей-то взгляд. Она подняла глаза и увидела, что на нее смотрит стоящая поблизости Янтарь. Золотая женщина была одета в простое длинное платье цвета спелого желудя, а волосы падали на спину, заплетенные в длинную блестящую косу. Платье ниспадало мягкими складками, надежно скрывая все линии тела. На руках Янтарь, были перчатки: благородный наряд, не дававший рассмотреть мозоли и шрамы ее ремесла. Женщина стояла среди шумного столпотворения, царившего на причале, так спокойно и неподвижно, словно ее окутывал незримый стеклянный пузырь. Вот глаза Альтии встретились с темным золотом ее взгляда… и у девушки внезапно пересохло во рту. Было в этой Янтарь нечто… нечто не вполне от здешнего мира. Всюду вокруг царила кипучая суета, но там, где стояла она, был ни дать ни взять островок спокойствия и сосредоточения. А на шее у нее были простые деревянные бусы, отливавшие всеми мыслимыми оттенками коричневого. Эти бусы с удивительной силой притянули взгляд Альтии. Она невольно спросила себя, — может ли вообще кто-нибудь при виде их удержаться и не пожелать завладеть ими?…

Альтия оставила бусы и вновь посмотрела в лицо Янтарь, опять их взгляды скрестились. Янтарь не улыбнулась. Просто медленно повернула голову сперва в одну сторону, потом в другую, как бы предлагая Альтии полюбоваться своим профилем. Та, однако, обратила больше внимания на ее разные и плохо сочетавшиеся серьги. Она носила их в каждом ухе по нескольку штук, но внимание Альтии в основном привлекли две. В левом ухе извивалась сияющая змея. В правом искрился маленький деревянный дракон. Та и другая фигурки были с человеческий палец длиной, а вырезаны с таким искусством, что поневоле казалось — вот-вот оживут!

Альтия вдруг осознала, что непристойно долго рассматривает Янтарь. И… вновь, сама того не желая, посмотрела ей в глаза. Янтарь вопросительно улыбнулась ей. Альтия не ответила на улыбку, и по лицу золотой женщины разлилось презрение. Она поднесла тонкую руку туда, где, укрытая складками платья, должна была располагаться ее талия. Альтии показалось, будто затянутые в перчатку пальцы коснулись ее собственного живота: глубоко внутри начал расползаться ледяной ужас. Вновь она посмотрела в лицо Янтарь… та выглядела сосредоточенной и целеустремленной. И глядела на Альтию, точно стрелок из лука — на выбранную мишень. Они были наедине в этой толпе, людской поток обтекал их, не замечая… Собрав все силы — не только духовные, но и телесные, — Альтия вырвалась, как вырываются из чьих-то сомкнувшихся рук… или лап.