Virtuality
Шрифт:
Спрашиваю:
— И что мне делать дальше?
— А дальше, — отвечает Дмитрий Валентинович, — будем стараться вспомнить. А потом будем избавляться от причины потери памяти. Рекомендую пройти обследование у нарколога на предмет наличия алкоголя или наркотических веществ у вас в крови. Запишитесь к нему на завтра. Точнее, к ней. Перед выходом есть ресепшен. После этого мы сможем установить либо исключить возможность наличия наркотической или алкогольной зависимости. Тогда нам определённо будет легче работать.
Мысль ниоткуда. Записываю: «Я никогда не работала».
Спрашиваю:
— А это анонимно?
— Естественно. Всё, что происходит в нашей клинике, остаётся в её пределах. Я выпишу вам направление. Вам удобно на завтра?
Я не знаю, так это или нет.
Но хочу всё вспомнить.
Я хочу узнать, кто я — педофилка или наркоманка.
Даже когда мы предполагаем, что правда ужасна, мы всё равно стремимся её узнать.
Мы — правдомазохисты.
Я говорю:
— Не знаю, но можете не беспокоиться.
Доктор достаёт из ящика своего стола какую-то стопку склеенных бумажек, отрывает одну и что-то пишет на ней. Пока он пишет, он говорит:
— А пока я пишу, загляните в свой паспорт. Может, он вам о чём-нибудь скажет.
А вообще, было бы очень интересно узнать реакцию моих пациентов, если бы они узнали, что врач, который их лечил, сам больной. Причём не только с физической точки зрения, но и с психологической. Начну, пожалуй, с болезней физических, потому что до психологии дойти я ещё успею. Во всяком случае, я на это надеюсь. Надеюсь, что мне хватит на это времени.
Если считать вместе с годами, проведёнными в институте, то психологии, в общей сложности, я отдал лет двадцать своей жизни. Согласись, срок немалый. Сначала я отучился, потом пошёл работать. Я жил и не скучал (об этом я ещё расскажу), пока пять лет назад у меня не начала болеть голова. Не просто болеть, как ты могла бы подумать, а буквально раскалываться. Врачи прописывали мне множество анальгетиков, которые временно помогали избавиться от симптомов. Они списали всё на мигрень и связали это с моей повышенной умственной деятельностью. А поскольку я действительно постоянно был занят, то такое положение дел меня вполне устроило.
Меня вполне устроила борьба с симптомами вместо борьбы с причинами. Впрочем, как и многих других людей.
Многих других людей с той же болезнью, что и у меня.
Четыре года после появления симптомов я глушил различные колёса. Каффетин, пропанолол, клоферин, мизиноприл, амитриптилин, суматриптан. И многие другие. Даже успел подсесть на антидепрессанты, чтобы боль не так глубоко проникала в недра моего сознания.
Как результат, я сжёг себе желудок, заработав язву, обзавёлся циррозом печени, постоянными расстройствами кишечника, каким-то страшным заболеванием щитовидной железы и ещё много чем другим. В трёх словах — тотальная дисфункция организма. Год назад все эти боли стали невыносимы, тем более, учитывая, что они мешали мне вести привычный активный образ жизни — женщины, спорт, работа, тусовки.
И я решил лечь в больницу, чтобы сделать полный анализ моих болезней. Я захотел вылечиться, по крайней мере, попытаться.
Но когда я сказал врачам, что всё началось с того, что я начал принимать лошадиные дозы обезболивающих препаратов из-за сильных головных болей, то мне в первую очередь назначили томографию головного мозга. Результаты впечатлили. Официальный диагноз прозвучал как приговор.
Рак мозга.
Она говорит:
— В компьютерный центр.
— И что мы там будем делать? Сидеть в Интернете?
Очень хочется, чтобы это было так.
— Нет, дурень. Забудь. Мы будем наблюдать.
— За кем наблюдать? Прекрасно, — говорю я. — Теперь я шпион.
— Ты не шпион. Ты дебил.
Она говорит:
— Мы будем смотреть на таких же, как ты.
— На таких же — это каких?
Интересно.
— На таких же торчков, как ты.
Я не торчок.
Она говорит:
— Будет для тебя наглядное пособие. Способ изменить твою жизнь.
— А что, если я не хочу ничего менять?
— Тебе нужно написать эту книгу. Ты обязан.
— Никому я не обязан.
— Ты мне обязан, — говорит она. — И ты прекрасно это знаешь. У тебя нет другого выбора.
Я знаю, что она права.
Из вас когда-нибудь вили верёвки?
Мой случай.
Подкаблучник — слишком громкое слово.
Флешбэк.
Вчера вечером, перед тем как я начал писать эту книгу, она мне сказала: сдохни.
Да-да, я серьёзно. Так и сказала. Прямым текстом. Сдохни.
Она сказала:
— Либо ты меня оставишь, либо я уеду навсегда.
Она никуда от меня не скроется.
Я буду вечно её преследовать. До самой смерти.
Я и она — одно целое. Мы друг без друга — никто. Каждый из нас по отдельности — убогий овощ. Растение.
Мы нуждаемся друг в друге.
Но она решила с этим покончить.
Почему?
Почему она так решила, если всё было хорошо? Зачем ей это нужно? Просто поиграть?
— Но ведь я спас тебе жизнь, — говорю я. — Разве ты это забыла?
— Ну, спас и спас. Что дальше-то? В ноги тебе кланяться? Может, тебе ещё и отсосать за это?
Было бы неплохо.
Она говорит:
— Хорошо, ты меня спас. Нам было хорошо вместе, разве не так?
Киваю в знак согласия.
— Ну а теперь, — продолжает она, — всё кончено. Ты выполнил свою миссию. Ты свободен.
Вторсырьё здесь совершенно не причём.
— Ты жестока, — отвечаю я. — Ты ко мне слишком жестока.
— Жестока? У тебя хватает наглости говорить это мне? Ты мной воспользовался. Опорочил моё имя. Мою совесть.