Чтение онлайн

Реалити-шоу: «Забудь о прошлом».

Но ведь этот доктор, он знает своё дело. Даже уже дал пару советов. Надеюсь, они помогут. Точнее, доктор Крылов поможет.

Мой персональный Иисус.

Бывает ведь такое, что какой-то человек, которого вы видите, сразу внушает доверие. Именно так я к этому психотерапевту и отношусь. У меня подсознательно возникает желание положиться на него.

Всем нам нужен кто-то, на кого можно положиться. Кто-то всегда готовый прийти на помощь. Кто-то, кто умнее тебя, сильнее тебя, опытнее тебя. Кто-то, на кого ты можешь возложить ответственность, которую не можешь возложить на себя.

Я говорю:

— Дайте мне блокнот.

Дмитрий Валентинович даёт мне блокнот, и я записываю в него: «Всем нам нужен кто-то, на кого можно положиться». Это были слова из меня.

Я говорю:

— Нет, я не знаю, кто мой отец. Но надеюсь, что с вашей помощью вспомню.

Доктор отвечает:

— Вы должны кое-что понять. Моя задача не помочь вам, а сделать так, чтобы вы сами себе помогли. Этим и отличаются психотерапевты от психиатров: словесными методами, без медикаментов, мы… — он делает паузу, как бы раздумывая над своими словами, — наводим пациента на путь истинный.

Я — пациент.

Доктор — мой наставник. Персональный Иисус.

Я спрашиваю:

— Я больная, да?

Доктор снова смеётся. И говорит:

— На первый взгляд — нет. Но кто может знать, что скрывает наше подсознание?

Моё подсознание что-то скрывает?

Он продолжает:

— Я постараюсь вам помочь. Я сделаю всё, что от меня зависит.

Я на секунду задумываюсь и спрашиваю:

— Вы говорили, что есть несколько вариантов, почему люди теряют память. Какие?

— Я исключаю потери памяти после травм, вы вроде свежо выглядите, как-то… цело. Довольно часто потери памяти или временные выпадения случаются у больных синдромом Альцгеймера, но для этой болезни вы ещё слишком молоды. Также, нередко потеря памяти случается как защитная реакция на какие-либо обстоятельства, стрессы, словом, сильнейшие психологические переживания. Также она встречается у людей с какими-нибудь психическими отклонениями или зависимостями. Например, у хронических алкоголиков. Или наркоманов. Или клептоманов. Или педофилов.

Я алкоголичка? Наркоманка? Клептоманка? Педофилка?

Я спрашиваю:

— А вы уверены?

— Да, абсолютно. Могло случиться так, что вас что-то беспокоило, но вы к этому сильно привыкли. Так сильно привыкли, что это засело где-то на подсознательном уровне. Затем, каким-либо образом вы решили прийти на приём ко мне, с целью освободиться от вашего психологического недуга, или, быть может, от какой-нибудь очень серьёзной психологической травмы, связанной, например, с расставанием с любимым молодым человеком.

Этот доктор, он такой интеллигентный… Словом, импонирует.

Записываю в ежедневник: «Мне нравятся интеллигентные люди».

Доктор продолжает:

— Ваше подсознание очень тесно связано с вашими мыслями, ощущениями, внешними и внутренними реакциями. Вы пришли сюда, чтобы избавиться от чего-то, что, исходя из здравого смысла, вам мешало, а ваше подсознание, привыкшее реагировать определённым образом, могло выработать защитную реакцию: всё забыть.

Мысль ниоткуда: я хочу член. Огромный. Стоящий. Твёрдый, как сталь. С набухшими венами. С лиловой от возбуждения головкой. Член. Я чувствую, как у меня в низу живота всё начинает ныть. Зудеть. Как бы в ожидании чего-то, что успокоит этот зуд.

Записываю в ежедневник: «Я хочу секса».

Доктор говорит:

— У некоторых бывают обмороки во время какой-нибудь опасности. Чаще всего такая подсознательная реакция исходит из детства. Например, на ребёнка напала собака, и он потерял сознание. Затем очнулся, и оказалось, что с ним всё в порядке. И у него вырабатывается устойчивая подсознательная реакция: терять сознание, отрубаться каждый раз, когда возникает опасность.

Мысль ниоткуда: я хочу «Бейлиз». Вспоминается его приятный, слегка крепкий, кремовый вкус. Такой, немного вязкий. Почти как сперма.

Записываю в ежедневник: «Я люблю Бейлиз».

И ещё: «Сперма вязкая. Почти как Бейлиз».

Доктор всё говорит:

— И с тех пор, когда человек вырастает, он всё равно падает в обмороки, когда с ним случается какая-то опасность. Или видимость опасности. С самого детства пожизненным спутником этого человека становится эта подсознательная защитная реакция. И такие «установки» очень сложно изменить. Просто человек не знает, как по-другому выйти из ситуации. И даже если знает, то наиболее приоритетным выходом является то, что закреплено в его подсознании. То, что, как ему кажется, всегда ему помогало. С самого детства.

Мысль ниоткуда: у меня было несчастливое детство. И я её записываю в свой ежедневник.

— Вполне вероятно, что вы постоянно теряли память. Каждый раз, чувствуя какую-либо угрозу. А может, и нет. Случается, что подобные подсознательные реакции возникают сами по себе. Вроде как у человеческого «Я» возникает идея, как спасти себя. Избавиться от чего-то.

Доктор продолжает:

— Следовательно, я не исключаю возможности, что вы страдали от какой-то очень сильной психологической травмы. Вы записались на приём, прождали пару недель, приехали сюда, в «Имплозию», сели в коридоре на диван, ожидая, когда я освобожусь, и вдруг…

Да, он умный.

Доктор и не думал останавливаться:

— И вдруг ваше подсознание, одолеваемое стрессом от психологической травмы, выработало подобного рода защитную реакцию. Ничего не помня, вы не сможете избавиться от своего переживания. Во всяком случае, ваше подсознание могло так решить. И решило «стереть» некоторые участки памяти…

Доктор, этот неуёмный оратор, он всё говорит и говорит:

— И теперь вы сидите передо мной с двумя проблемами: с психологической травмой, о которой ничего не знаете и с практически полной потерей памяти.