Чтение онлайн

Но рейд чиндитов, очень эффектный, по крайней мере внешне, был первым успехом англичан в борьбе с японцами. Так что похвал не жалели.

Вингейт написал подробный рапорт о своем походе. На сей раз приличия соблюдал. Так что, когда старый друг сионистов Леопольд Эмери, будучи министром по делам Индии и Бирмы, получил этот рапорт, он тут же показал его Черчиллю. Черчилль пришел в восторг: «Это гениальный и смелый человек». И потребовал срочно призвать Вингейта в Лондон.

На то была причина, но секретная: Черчилль вместе с начальником имперского штаба, генералом Бруком, собирался на совещание с Рузвельтом и американскими генералами в Квебек. А посему, хотели они перед этим услышать новости из первоисточника.

И вот Вингейт в своей тропической форме, в колониальном шлеме, с библейской бородой, которую отпустил в Индии и в Бирме, прямо с аэродрома был направлен в Генеральный штаб. На встрече с генералом Бруком герой заверил, что все это можно повторить в большем масштабе, что над этим планом он уже работает. Соответственно, люди потребуются отборные, а авиация не должна больше капризничать. Затем Вингейт был приглашен на ужин к Черчиллю, который вместе с Бруком и другими сопровождающими в ту ночь собирался отправиться в Квебек. За ужином Черчилль, понятно, расспрашивал о делах в Бирме и был очарован Вингейтом. «Я чувствовал себя в присутствии великого человека», — вспоминал он потом. И тут же решил взять Вингейта с собой. Ехал Черчилль с большим штатом на огромном океанском лайнере. В числе сопровождавших его лиц были самые прославленные воины Британской империи. Конечно, это был не просто «парад звёзд». Они ехали для возможных консультаций.

Вингейта пригласили вместе с Лорной. Ей даже не дали времени собраться — буквально схватили и доставили на пароход. В дороге Вингейт не только отдыхал в объятиях жены. Он тщательно обсуждал с Черчиллем предстоящую встречу. Вел себя корректно, никаких «фокусов» не выкидывал. Черчилль ему нравился, да и дела обсуждались важные.

В августе 1943 года началось совещание. И опять повторилась ситуация старого анекдота («надо посоветоваться с полковником Брежневым»). Вингейта слушали на самом высоком уровне, в том числе Рузвельт вместе с Черчиллем и совместная комиссия английского и американского штабов по планированию. Он по-прежнему держался пристойно, говорил кратко и толково. Но, оставаясь самим собой, перед сильными мира сего не робел. «Вы нам замечательно все изложили», — сказал Черчилль, когда Вингейт выступил перед ним и Рузвельтом, разъясняя идею «чиндитских» войск. «А я только так и излагаю», — не сконфузился Вингейт. В общем, американцам он понравился. Ему обещали все, о чем просил, — 26 тысяч отборных людей (!), разделенных на 3 отряда. А каждый отряд — на 8 «колонн». Со своим штабом и со своей авиацией, которая будет подчинена только ему, Вингейту. Авиацию обещали поставить американцы. Вингейт должен был получить около 200 самолетов и столько же планеров. Самолеты должны были быть разные: истребители, транспортные, санитарные. Планеры тогда во всех армиях мира использовались для десантирования. Самолеты тянули их на буксире к месту высадки. Важным преимуществом планера было то, что ему — легкой машине, приземлявшейся (предварительно отцепившись от самолета), на небольшой скорости — не требовалось длинной посадочной полосы с приличным покрытием (вертолеты ещё не употреблялись).

Два отважных американских авиатора, оба полковники, занялись формированием этих воздушных сил. Один из них успел уже отличиться в боях с гитлеровцами в Северной Африке. А второй был ветераном войны с японцами — служил в Китае в «Летающих тиграх».

В своих мемуарах Черчилль пишет, что остался очень доволен в Квебеке двумя людьми: «Маунтбеттен и Вингейт, работая совместно, пролили новый свет на будущие планы». Маунтбеттен происходил из королевской семьи, стал во время войны известен как храбрый моряк и хороший организатор.

После конференции в Квебеке Маунтбеттен был назначен главнокомандующим союзными силами в Юго-Восточной Азии. С Вингейтом они хорошо ладили.

Времени терять было нельзя — в мае начинаются муссоны, до того многое должно было быть сделано. Вингейт ненадолго слетал в Лондон, чтобы решить ряд организационных вопросов, посетить могилу матери — она умерла во время Квебекской конференции. В Лондоне он в последний раз встретился с четой Вейцманов (Вейцман уже вернулся из Америки). И, наконец, простившись с беременной Лорной, вылетел в Дели. Единственный их сын родился уже после его гибели. А она (Лорна) и в дальнейшем помогала сионистам, как могла.

В Индии Вингейт скоро убедился, что провести в жизнь решения Квебекской конференции будет нелегко. Местные ветераны все еще считали, что они лучше знают, что делать. На совещании, посвященном операции «Чиндит-2», он почувствовал себя «окруженным хлопковой стеной». Ему не говорили прямо «нет», но в ответ на его требования приводили тысячи отговорок. Вингейт не стал спорить, просто предупредил, что использует прямой выход на начальство, а таковой у него есть. Начальством был Маунтбеттен, который еще не прибыл. А Вингейт, как назло, сильно расхворался, отказываясь лечь в госпиталь, пока не удастся представить Маунтбеттену свои требования.

В октябре тот наконец прибыл. Вингейт встретился с ним, а потом уж разрешил уложить себя в госпиталь. С севера, из Ассама, прилетела та медсестра, что выхаживала его и его людей после операции «Чиндит-1», то есть после первого рейда в Бирму. Черчилль ежедневно запрашивал отчеты о здоровье Вингейта и даже послал телеграмму с требованием не выписываться из госпиталя до полного выздоровления. Но Вингейт выписался через 3 недели вместо рекомендованных врачами трех месяцев. 1 декабря он официально приступил к командованию.

Чтобы понять бурные события начала 1944 года, я советую перечитать главу 120 и вспомнить, каково было положение враждующих сторон. Для японцев необходимость нанести решительный удар по Индии и Китаю и таким образом «повернуть судьбу» становилась последним шансом на победу. Перевеса на море и в воздухе они уже лишились. Но они еще рассчитывали на исключительные качества своих солдат, а при удаче и на восстание в Индии. Известный нам профашистский деятель Бос сформировал в Сингапуре в 1943 году «временное правительство» Индии, которое объявило войну Англии и США. В самом начале 1944 года это «правительство» перебралось из Сингапура в Рангун, столицу Бирмы, поближе к решающим событиям, а его войска должны были участвовать в японском наступлении. Довольно пикантные обстоятельства, если вспомнить весну 1942 года. А вот в отношениях японцев и бирманцев к началу 1944 года «медовый месяц» уже миновал.

Для англичан теперь главным было отбросить японское наступление в Ассаме (северо-восток Индии), тем самым спасти воздушные пути в Китай и предотвратить восстание в Индии. Но кроме англичан в игре участвовали и американцы. Они должны были совместно с китайцами вытеснить японцев из Северной Бирмы. Ибо Северная Бирма — это ключ к Китаю. Оттуда поднимались японские истребители, атаковавшие американский воздушный мост в Китай. Оттуда можно было установить наземное сообщение с Китаем. Даже если Южная Бирма останется в руках японцев, построить дорогу из Индии в Китай через Северную Бирму до старой Бирманской дороги, по условиям рельефа трудно, но все-таки легче, чем непосредственно из Индии в Китай, через отроги Гималаев. Хотя Чан Кайши, казалось бы, должен был быть лицом, прямо заинтересованным в этой кампании, жизнь уже показала, что полагаться на него, то есть на удар по японцам из Китая, нельзя. Начинать решили, запасшись только его благими намерениями. А уж потом, если дело пойдет хорошо, то и он присоединится. Несмотря ни на что, благословение Чан Кайши все-таки было нужно, ибо китайцы, как-никак, с самого начала, а именно со страшной весны 1942 года, играли в этой кампании важнейшую роль. Некоторые (далеко не все) китайские части смогли отступить вместе с британцами и беженцами в Индию.