Чтение онлайн

Так в чем же все-таки было значение этого района? Давайте посмотрим на карту Средиземного моря. И учтем, что Ливия уже была итальянской, будучи захвачена еще до Первой мировой войны. Там стояла армия, готовая к походу на Египет. Муссолини спал и видел во сне лавры Александра Македонского. Со временем там окажутся и немцы под командой Роммеля, что будет неизмеримо опаснее.

Карта 2 — Средиземное море.

С одного взгляда на карту видно, что преимущество тут оказалось на стороне стран «оси» (ось Берлин — Рим). От юга Италии до Ливии — довольно близко. Некоторые неприятности, правда, доставляла Мальта, тогда британская.

Италия — страна довольно развитая. А уж если там чего не могли изготовить, это было легко доставить туда из Германии. Совсем иначе было у англичан, армия которых прикрывала Ближний Восток. И Египет, и Земля Израиля в то время были странами отсталыми и не могли обеспечить военных всем необходимым. Хоть и заказывали там англичане то, что было возможно, вызвав тем самым экономический подъем, основное все же приходилось ввозить из Англии. Сама доставка из Англии в Гибралтар оказывалась делом нелегким и опасным. Немецкие подводные лодки и самолеты имели в своем распоряжении северо-западное побережье Франции. Но главное начиналось на Средиземном море: из Сардинии, Сицилии, Ливии поднимались вражеские самолеты и выходили вражеские корабли и подводные лодки. Пока имели дело только с итальянцами, это было еще полбеды. Риск был оправдан: из Лондона до Александрии, Порт-Саида или Хайфы корабль через Средиземное море доходил за неделю, а вокруг Африки до Суэца шел месяц! Однако за итальянцами могли появиться немцы, к услугам которых были итальянские базы. А это сразу должно было изменить ситуацию, что в Англии хорошо понимали.

Забегая вперед, скажу, что немецкая авиация появилась в небе Средиземного моря уже в самом начале 1941 года и риск плавания по нему сильно возрос. Но это опять же были еще цветочки.

Существовала опасность, что Франко вступит в войну и Гибралтарский пролив будет закрыт. К счастью, этого не случилось. Франко, контролировавший берега Гибралтарского пролива (и со стороны Африки тогда тоже), не только не вступил в войну, но позднее, когда Гитлер увяз в России, даже не позволил немцам строить на его берегах радиолокационные станции. Но то, что все-таки случилось, было немногим лучше.

В мае 1941 года немцы, высадив авиадесант, захватили Крит, после чего проводить в Восточное Средиземноморье конвои — группы торговых судов, даже под охраной военных, стало почти невозможно, ибо все воздушное пространство от Крита до Ливии (300 км) контролировалось немцами.

И еще. Осенью в Средиземное море вошли немецкие подводные лодки. Теперь амуницию и людей англичанам надо было везти вокруг Африки [56] . И до этого часть грузов везли именно так (с июня 1940 года, когда Италия вступила в войну). Все это объясняет, почему так важна была итальянская Восточная Африка: она выходила к Красному морю, то есть оттуда можно было держать под ударом путь вокруг Африки на последнем его отрезке и, более того, иметь выход в Индийский океан. Муссолини, обсуждая свои планы с итальянским военным командованием, прямо говорил ещё в 1940 году (т. е. даже до того как были полностью перерезаны английские пути на Средиземном море) о «жизненно важных для британцев транспортных магистралях Красного моря». Ибо там проходили пути сообщения Ближнего Востока не только с Англией, но и с другими регионами Британской Империи, откуда тоже шли подкрепления — с Южной Африкой, Индией, Австралией, Новой Зеландией.

Карта 3 — Красное Море

Итальянцы делали попытки воевать на Красном море: там стояли их корабли и подводные лодки. Однако большой беды от них не было. Но с ними надо было кончать, пока туда не добрались немцы. (Расстояние от Ливии до Эфиопии было безусловно преодолимо для немецкой авиации). Уж они-то смогли бы перерезать судоходство по узкому Красному морю! [57] К тому же, как ни плохо действовали итальянцы на Красном море, оно все же оказывалось зоной военных действий, и судам еще нейтральной Америки был дан приказ там не появляться. Это усиливало нагрузку на английский торговый флот, и без того действовавший с крайним напряжением. Таков был фон, на котором развивалась кампания в Итальянской Восточной Африке.

Вингейт прибыл в Хартум (Судан, тогда английский) в ноябре 1940 года. И сразу развил бурную деятельность. Тут снова придется вспомнить старый советский анекдот эпохи «застоя»: в войну какие-то советские маршалы что-то обсуждают, но окончательного решения принять не могут — надо им еще посоветоваться с полковником Брежневым. Вот так же было и тогда, при подготовке операций в Восточной Африке. Майора Вингейта приглашали на генеральские совещания. И дело было теперь уже не только в его подвигах (в «ночных ротах») и не только в знании Судана (вспомним начало его военной карьеры). Главным тут было потрясение от только что пережитого разгрома во Франции. Английские военные мужи утратили веру в себя. А тот, кто не утратил, естественно выдвигался на первый план, даже если был в невеликом чине.

К моменту прибытия Вингейта в Судан в Эфиопии уже находилась небольшая английская военная миссия во главе с генералом Сенфордом. Он должен был поднимать эфиопов на борьбу от имени императора Хайле Селассие. Сенфорд был личным другом императора и хорошо знал Эфиопию, которая тогда называлась Абиссиния. Вингейт один раз слетал к нему. И убедил, что масштабы деятельности — малы. Нужно было готовить что-то более солидное. Вингейт предложил вторжение отряда на верблюдах в западную провинцию Эфиопии — Годжам. Лучше были бы мулы, но в Судане их не было. Этот отряд замышлялся как ядро эфиопских освободительных сил, к которым должен был присоединиться император. Пока же император Хайле Селасие I жил инкогнито на одной из вилл около Хартума.

Пышные титулы (вспомним: «потомок Соломона и царицы Савской», «лев Иудеи») не облегчали положения изгнанного императора. В Хартуме на командных постах еще сидели «умиротворители». Они с удовольствием вспоминали недавние времена, когда между британским Суданом и итальянской Эфиопией были добрососедские отношения, и видели в приезде императора только фактор, провоцирующий враждебность итальянцев. Вингейт, всегда сочувствовавший эфиопам, отнесся к Хайле Селассие с полным уважением. Он мечтал о том, что удастся преодолеть традиционное недоверие эфиопов к белым, что они увидят в британцах друзей. Сам он считал их жертвами преступной политики умиротворения, о чем прямо сказал на одном из генеральских совещаний.

В английской разведке тогда был организован секретнейший отдел по поддержке освободительных движений в оккупированных странах. Вингейт получил от них миллион фунтов стерлингов (кстати, фунт тогда был «потяжелее», чем теперь) и начал готовиться к вторжению в Годжам в Западной Эфиопии, в частности скупать верблюдов. А еще он вызвал к себе на должность секретаря еврея из Земли Израильской, Авраама Акавию, с которым и раньше был знаком. Он объяснил ему, что о делах еврейских не забыл, и если он добьется успеха своих начинаний в Эфиопии, то его авторитет только поднимется. И тогда Вингейт поставит его на службу еврейскому делу. А те небольшие силы, набранные из эфиопскх эмигрантов, которые предназначались для вторжения в Годжам, были названы «отрядом Гидеона» (по имени библейского героя, древнего еврейского воина). В христианской Эфиопии библейскую символику понимали.

В самом конце 1940 года перевес на севере Африки ненадолго оказался на стороне англичан. В декабре итальянцы были наголову разбиты при попытке вторгнуться в Египет из Ливии. Победа англичан была фантастической, потери ничтожны, в то время как пленных итальянцев считали «на гектары». Возникла короткая передышка, пока не подошли немцы. Англия смогла высвободить силы для ликвидации Итальянской Восточной Африки. Итальянские войска там насчитывали, по Черчиллю, более 220 тысяч человек, хотя по другим источникам их было значительно больше. Бензина, боеприпасов и т. д. было заготовлено много. Горные позиции здесь самой природой были предназначены для обороны. Среди итальянских солдат оказалось немало мобилизованных сомалийских и эфиопских негров, но имелись и отборные части — «савойские гренадеры», «альпийские стрелки», «чернорубашечники» (фашистская гвардия). Понятно, что маленькие силы «отряда Гидеона», насчитывавшие примерно 2 000 человек, не могли справиться с Итальянской Восточной Африкой. Их задача была скромнее — воевать с 12–36 (по разным данным) тысячами итальянских войск в провинции Годжам.