Вингейт
Шрифт:
В Польше начинается призыв резервистов, по всей стране идут антинемецкие демонстрации, всюду кричат: «Долой Гитлера!» Ни гневное рычание из Берлина, ни робкие напоминания из Лондона, что худой мир все-таки лучше доброй ссоры — «умиротворители» еще пытались действовать — не производили на Варшаву никакого впечатления.
Но Польша уже была не единственным очагом напряженности. В апреле 1939 года Муссолини захватил Албанию. Не великая это была добыча, но, во-первых, налицо очередной акт агрессии, во-вторых, было ясно, что это лишь плацдарм для дальнейшей экспансии на Балканах.
Англия и Франция ответили новыми гарантиями — теперь уже балканским государствам. Рузвельт направил Гитлеру и Муссолини личное послание, в котором призывал их дать гарантию воздержания от агрессии в течение по меньшей мере десяти лет. «Следствие детского паралича» (то есть полиомиелита, которым Рузвельт переболел в возрасте 39 лет) — так прокомментировал это послание Муссолини.
В конце апреля в Англии была введена всеобщая воинская повинность. Впервые ее ввели в разгар Первой мировой войны. После войны отменили. Чемберлен всегда выступал против нее. И вот жизнь заставила. Что касается Франции, то там всеобщая воинская повинность существовала издавна.
Глава 100
«Белая книга» — приговор нам
Казалось, весна 1939 года — время для «умиротворителей» не лучшее. Но они таки добились еще одного «умиротворения». В наших краях. В феврале 1939 года собрали англичане трехстороннюю конференцию. На конференции были представлены: арабы — причем не только арабы Палестины, но и других арабских стран — Египта и Ирака; евреи — от нас прибыла большая делегация во главе с Вейцманом и Бен-Гурионом; английские «умиротворители» — Чемберлен, М. Макдональд, Галифакс и Ко. Ничего хорошего евреи от этого не ждали.
В Англии еще царила пацифистская эйфория после Мюнхена. Евреи и арабы заседали в отдельных залах Сент-Джеймского дворца и встречались только один раз. Англичане пытались посредничать. За пять недель никакого толка не добились, но стало окончательно ясно, что дела плохи — полным ходом готовился новый Мюнхен. Евреи, конечно, не соглашались. Поняв, что дело не сойдет с мертвой точки, англичане распустили конференцию. К тому времени мюнхенская эйфория рассеялась: Гитлер «проглотил» Чехию. Но «умиротворители» еще оставались у власти. И их жертвой теперь должны были стать евреи. Вейцман прилагал отчаянные усилия, чтобы предотвратить публикацию очередной «Белой книги». Он встречался со многими представителями английских верхов. В этом ему не отказывали — он ведь был известный англофил. Но толку от этих встреч не было. Вейцман так же ничего не мог вымолить, как в свое время и Ян Масарик. Не важно, что политика «умиротворителей» весной 1939 года рушилась на глазах. «Чемберлен сидел напротив меня, как мраморная статуя, смотрел на меня своими лишенными выражения глазами, но так и не сказал ни слова», — пишет Вейцман. А в свое время (1920 год) Невилл Чемберлен публично горячо поздравлял сионистов с успехом их дела — получением Англией мандата на Землю Израильскую, согласно Декларации Бальфура. Но в конце 30-х годов другая мода господствовала в Британии.
А вот с его подручным — министром по делам колоний Малькольмом Макдональдом (с сыном бывшего премьера Рамсея Макдональда, оставившего у нас хорошую память) была у Вейцмана острая беседа. Макдональд сказал, между прочим, что евреи сделали много ошибок. Вейцман ответил: «О да, конечно, мы делали ошибки, и главная наша ошибка в том, что мы вообще существуем». Все это не привело ни к чему. 17 мая 1939 года «Белая книга» была опубликована.
Когда у нас говорят просто «Белая книга», без указаний, какого года, имеют в виду именно ее. «Белую книгу М. Макдональда». Она, самая знаменитая, казалась весной 1939 года смертным приговором нашему делу. (Евреи, тогда, называли её «Черная книга».) Это был официальный отказ от Декларации Бальфура. Теперь провозглашалось, что в течение 5 лет в Палестину сможет въехать 75 тысяч евреев — по 15 тысяч в год. А дальше — только с разрешения арабов. А через 10 лет будет провозглашено арабское государство, где евреи составят не больше одной трети населения. Евреям также запрещалось приобретать землю во многих районах и многое другое. Я не останавливаюсь на этом подробно, так как в результате все равно ничего не вышло. И евреи, и арабы отклонили резолюцию. Арабы вежливо — они считали ее все-таки не достаточно хорошей. Евреи очень резко — для нас это был конец всей нашей надежды. Но англичане решили проводить положения «Белой книги» в жизнь без согласия сторон.
Глава 101
Противостояние: евреи и арабы
Итак, предательство было совершено. Но второго Мюнхена по полной программе не произошло. Во-первых, евреи не шли, как бараны, под нож. Во-вторых, вообще начинались другие времена. 75 тысяч сертификатов на ближайшие 5 лет — в мае 1939 года это казалось очень мало. На самом деле даже этих сертификатов не смогут использовать. И вообще мир через 3 с половиной месяца станет совсем другим: начнется Вторая мировая война. Но это все мы знаем теперь. А тогда на еврейской улице был всеобщий взрыв негодования. Это, между прочим, привело и к обострению ситуации на Земле Израильской. В ответ на какие-то арабские нападения — война-то у нас еще шла — «Эцель» устроил ряд жестоких терактов. «Хагана» тоже стала проводить яростные операции возмездия. Обострение, впрочем, было недолгим. Арабский мятеж затихал. Муфтий теперь рассчитывал только на Гитлера. Они с Гитлером в дальнейшем хорошо спелись.
Попробуем подвести некоторые итоги событий 1936–1939 годов на Земле Израильской. Обе стороны — евреи и арабы — проявили большое упорство в борьбе. В отличие от других мест, прогитлеровские силы у нас успеха не добились — евреи не только не оставили ни одного поселения, но и многие основали. «Хагана» в 1939 году стала много сильнее, чем в начале борьбы. Но кое-чего добились и арабы: с 1937 года еврейская эмиграция была резко ограничена, а нелегальная алия уменьшила урон от этого ограничения лишь в малой степени.
Обе стороны понимали, что главная борьба еще впереди. И припрятывали оружие.
После подавления арабского восстания муфтий, переодевшись нищим, бежал в Бейрут. Позднее перебрался в Багдад и вступил в переписку с Гитлером. Весной 1941 года активно участвовал в антибританской борьбе в Ираке, затем бежал в Иран. Потом перебрался в Турцию, в конце концов на самолете был переправлен в Италию. В Риме он был торжественно принят своим давним единомышленником — Муссолини. Уже из Рима добрался до Берлина, куда стянулись и его приближенные.
Встретили их хорошо. Молодых направили в школы диверсантов. И со временем они применили полученные знания в Стране Израиля против евреев. Муфтия даже возили на экскурсию в Освенцим (Аушвиц) — продемонстрировали наглядно, как окончательно решается еврейский вопрос (а это мало кому показывали). И Хаджи Амин аль-Хусейни старался, чтобы решение стало действительно окончательным. Например, в начале 1943 года он узнал, что сионисты готовят очередную пакость — хотят срочно вывезти из Болгарии, союзной Гитлеру, 4 500 еврейских детей и 500 взрослых евреев в Страну Израиля. И уже получено согласие болгарского правительства, английских властей и даже турок (беженцы должны были проехать через Турцию). В Болгарии евреев пока что не резали. Но обстановка была очень тревожной. Греческих евреев, оказавшихся в болгарской оккупационной зоне, Гитлеру выдали. Не ясно было, что станет с болгарскими. Так что сионисты пытались вывезти евреев и надеялись, что за первым транспортом последует продолжение. Но муфтий срочно обратился к Гитлеру, тот нажал на болгар, и всё сорвалось. Однако этот успех арабского фюрера оказался временным — болгарские евреи уцелели. И после войны почти все уехали в Страну Израиля.
Но евреев Европы муфтий считал только врагами потенциальными. «Главное условие арабского сотрудничества с Германией — свобода в уничтожении евреев Палестины и арабского мира». Так, коротко и ясно, говорил тогда муфтий Иерусалима Хаджи Амин аль Хусейни. 19 марта 1943 года, в день рождения Магомета, он выступил по радио, призывая всех арабов и всех мусульман подняться на борьбу с евреями, которые планируют разрушить святыни ислама в Иерусалиме. И зачитал заявление Риббентропа (гитлеровского министра иностранных дел) о том, что «базовым принципом германской политики является уничтожение так называемого еврейского национального очага».
Муфтий не даром ел немецкий хлеб. Он помог гитлеровцам призвать на службу боснийских мусульман (из тогдашней Югославии, оккупированной Гитлером в 1941 году).
Мусульманских частей немцы организовали много — и Гитлер и Гиммлер уважали ислам (христианство презирали). Нас интересуют боснийцы. 55–60 тысяч их пошло на службу к немцам, чему очень способствовала личная пропаганда муфтия. Использовались они в основном против коммунистических партизан Тито. В конце 1943 года была организована из наиболее боеспособных боснийцев первая мусульманская дивизия СС «Ханджар» (кинжал). Первоначальная численность её — 26 тысяч бойцов. Там мусульманское духовенство образцово раздувало религиозный фанатизм. (В СС не призывали. Туда шли только добровольцы. Священнослужителей там обычно не полагалось. Кроме «Ханджара», только в украинской дивизии СС «Галичина» были военные священники-униаты). Немцы считали дивизию «Ханджар» «компетентным антипартизанским соединением». Действия её сопровождались страшными зверствами. В основном против православных сербов. Евреев, конечно, тоже резали, однако их в районах действия боснийцев было относительно немного. Но бывало, что эсэсовцев-мусульман посылали на территорию Венгрии, где евреев хватало.
В конце 1944 года время антипартизанских действий прошло. Дивизии «Ханджар» (официально 13-ая дивизия СС) пришлось участвовать в самом большом и самом кровопролитном сражении Второй Мировой войны на территории Югославии — битве у села Батина (теперь это Хорватия). Немцы, венгры, хорваты и боснийцы отчаянно пытались остановить наступление советских войск и коммунистической армии Тито на Венгрию с юга (теперь и югославские коммунистические силы стали не партизанскими отрядами, а регулярной армией). Обе стороны понесли тяжелые потери. В итоге гитлеровцы были раздавлены превосходящими силами коммунистов.
В мае 1945 года остатки дивизии «Ханджар» сдались англичанам. Тогда же им сдались и военные части хорватов и словенцев сражавшихся за Гитлера («усташи», «домобраны» и т. д.). Они тоже отступили с Балкан. Эти были католиками, и подобно мусульманам-боснийцам жестоко резали православных сербов, а при случае также евреев и цыган. Англичане сразу же выдали их на расправу коммунистам Тито. А вот мусульман поместили в лагерь для военнопленных на юге Италии (подальше от людей Тито). Возможно, в первый момент британцы просто хотели избежать неприятностей на мусульманском Ближнем Востоке. Там население сочувствовало своим единоверцам. А их прогитлеровскую деятельность очень многие одобряли. Но, возможно, изначально имели англичане на боснийцев вполне определенные виды.
Как бы там ни было, с 1946 года агенты муфтия стали почти открыто вербовать боснийских ветеранов на войну с евреями. Завербовали и переправили в наши края несколько сотен опытных головорезов. (Лагерь военнопленных плохо охранялся.) Они с начала 1948 года совместно с арабами сражались против евреев в Яффо, Иерусалиме, на шоссе Тель-Авив — Иерусалим и в других местах.
Надо полагать, что муфтию в его деятельности помогли давние связи боснийцев со Страной Израиля. Она не была для них чем-то далеким и абстрактным. Напомню, что до Первой мировой войны, вследствие захвата Боснии Австро-Венгрией (у турок), оттуда была значительная эмиграция в Страну Израиля.
Формирование прогитлеровских военных частей из крымских татар происходило, насколько мне известно, без прямого участия муфтия. Но призыв к борьбе «против возрождения Черчиллем — союзником Сталина — жидовской власти в Палестине», использовался нацисткой пропогандой и в Крыму.
Глава 102
Черчилль против «Белой книги»
«Белая книга», опубликованная правительством, должна была получить утверждение парламента. Тут многое было предрешено партийной дисциплиной. Дебаты, однако, были бурными. Время «умиротворителей» истекало. Меньше года прошло со дней Мюнхена, а настроения коренным образом переменились. Нашлись консерваторы, в том числе Черчилль, Эмери, которые вообще проголосовали против «Белой книги», не убоявшись «кнута», то есть строгого приказа партийных верхов. Это обычно означало конец карьеры политика.