Чтение онлайн

Странник стоял, глядя на север.

День прошел, и ночь промелькнула вслед за ним и новый день перевалил за полдень, и когда звездный дуэт Пальмиры сместился на запад, Килар достиг гор. По сути, это были еще не горы, а гряда невзрачных скалистых утесов высотой до тридцати метров, ободранных и разъеденных эрозией. Отвесные склоны из чередующихся пластов гнейса, известняка и песчаника, кое-как приклееные друг на друге и раскаленные, как поверхность скоростного шоссе. Гряда тянулась на запад и на восток насколько хватало глаз. Рассматривая унылый ландшафт, Килар вспомнил полузнакомый геологический термин «дресва» и другой — «клеваш». Позади виднелись настоящие снежные пики, все еще нереально далекие, будто выведенные мелом на стекле.

Края пустыни полого задирались к подножью скал. Сквозь тонкий слой песка и чешуек сланца проглядывали красноватые камни. По словам Линн, с противоположной стороны горы были значительно круче и удерживали дождевые облака, приносящиеся с севера. Густые туманы ползли вверх по ущельям, проливаясь теплыми ливнями. Они скрывали переплетения влажных джунглей, седые космы брызг над водопадами и черные обросшие плавуном озера, где гнездились скользкие гады.

С этой стороны почва высыхала, превращаясь в ржавую пыль. Здесь росли высокие стрежневые кактусы. Плоские глыбы сланца напоминали расслоившиеся подошвы ботинок. Они складывались в причудливые скульптуры, давая приют колучему кустарнику и жестким мясистым растениям похожим на алое. Шустрые ящерки, размером не больше таракана, грелись под обжигающими лучами Пальмиры.

«Прекрасно. Здесь мы и остановимся».

Странник заглушил транспортер перед окаменевшим стволом железного дерева. Дизель сбавил обороты, его звук смолк по плавной убывающей дуге, но Килар не спешил вылезать из кресла. В подобной технике нельзя просто повернуть ключ зажигания, как в легковушке. Он начал по очереди отключать системы, сверяясь со списком у себя в голове. Потом на всякий случай проверил все еще раз. Только через несколько минут до него дошло, что заводить машину уже не придется, а значит процедурой можно пренебречь. По горам никакой вездеход не проедет. Дальше они пойдут на своих двоих.

Он откинул люк над головой и полез наружу.

Линн научила Странника управлять транспортером. Потребовалось не больше трех часов, чтобы он запомнил все кнопки, переключатели и рукоятки, а потом научился пользоваться ими без подсказок со стороны.

Килар сразу представил себе рабочую лошадку мотопехоты — БМП-2. В армии его взвод комплектовался тремя такими машинами. Утром механики выкатывали их из ангаров, проводили техосмотр и загоняли обратно, чтобы не расходовать суточный лимит на топливо. С ГСМ в армии тогда регулярно возникали проблемы. Впрочем, к концу восьмидесятых вся страна превратилась в одну большую проблему. Транспортёр «Сталкер» был длиннее и тяжелее. Он напоминал артиллерийский тягач МТЛБ, знаменитую «мотолыгу». Тот же широко разнесенный корпус с низкой посадкой. И органы управления по большей части находились в привычных местах. Вместо приводных рычагов левой и правой гусениц, был установлен двухрожковый штурвал. Некоторые аналоговые приборы заменили сенсорными экранами. Но эти признаки прогресса не портили общего впечатления. Впервые сев в кресло водителя, Килар испытал дежавю.

На старушке Земле он когда-то носил погоны младшего лейтенанта, пусть и совсем недолго… «Рота, подъем!», утреннее построение, перловая каша на завтрак, развод караулов, летучки в прокуренном кабинете у замкомполка, банка спирта в каптерке после отбоя, пачка сигарет на троих…

— О чем ты подумал? — спросила Линн.

— Так, о своем. Не обращай внимания.

— У тебя изменилось лицо.

— Наверное Крошка Цахес потоптался на моей могиле. Почему бы нам не продолжить? На каких оборотах включаем пониженную передачу?

Они тренировались еще около сорока минут. Когда солнце скрылось на западе и воздух пустыни начал стремительно остужаться, Килар был готов к самостоятельному путешествию. Он разрешил себе поспать шесть часов и уселся за штурвал.

Всю ночь до самого рассвета Килара преследовало ощущение, будто он не просто движется вперед, а убегает. Какой-то бесформенный сгусток тьмы следовал за ним с берега океана. Спина деревенела и покрывалась мурашками, когда он обораичвался и смотрел на юг. Килар вылезал из люка и подолгу вглядывался в темноту за кормой. Но там ничего не двигалось. Это навязчивое состояние выглядело безотчетным и смазанным, как воспоминания о давно умершем родственнике, но все же достаточно устойчивым, чтобы вызывать постоянную угнетающую тревогу.

Они сделали остановку на рассвете и позавтракали сублимированными армейскими пайками. Перед отбытием Килар закопал в песок два ящика с припасами и оружием, а сверху воткнул саперскую лопатку. Торчащий на полметра черенок он обвязал красной лентой из аварийного набора. Среди желтовато-серых песков алый винил горел как пламя на конце факела. Килар повторил Грей и Ламберт все, что сказал накануне, потом запустил двигатель, и они отправились дальше.

Странник регулярно принимал лекарства и предложил таблетки Линн. Она подтвердила, что эфинил — отличное средство. Как раз то, что нужно для борьбы с агрессивной инфекцией. За истекшие сутки опухоль на руке спала. Рана зарубцевалась к рассвету. Только памятка «головозадого» на каждом шагу отдавалась резью в правом бедре. Само место укуса превратилось в темный синяк, твердый на ощупь. Килар решил, что это сворачивается отравленная кровь.

Линн чувствовала себя неважно. Килар знал, что сил у нее почти не осталось. Она держалась исключительно благодаря упрямству.

Килар спрыгнул с бокового крыла вездехода и осмотрелся, защищаясь рукой от пыли. В безветрии тончайшая мучнистая взвесь поднималась в воздух, проникала в поры кожи и залетала под ресницы. Песок был повсюду. Он царапал язык, забивался в швы на одежде, от него чесались глаза.

Ствол гигантского дерева оказался полым внутри. Мягкая древесина давно рассыпалась прахом. Желтовато-зеленая змея выползла из бывшего дупла, ставшего теперь небольшой круглой пещеркой, и заскользила вниз по склону, оставляя виляющий след, словно от толстой веревки.

Душа Странника черствела и высыхала, как дряхлое железное дерево. Он постепенно сливался с этим миром, вбирая в себя его безразличие и угрюмый покой. Спокойствие мудреца, уставшего от жизни и осознавшего вечность. Мудростью Килар еще не обзавелся, но его душа уже стала душей старика, не способной на страсть и импульсивные порывы. Даже мечта о небесном граде, за воротами которого он, возможно, встретится со своей судьбой, выглядела как кусок синего льда, лежащий где-то за полярным кругом его сознания, подобно зимнему солнцу, которое светит, но не греет.

Когда-нибудь ты доберешься до самой сути.

Но в кого он превратится, познав суть вещей? Будет ли он способен к тому времени радоваться новым открытиям? Не станет ли он кем-то вроде отверженного божества — не наделенный божественной силой, но лишенный человеческих чувств и желаний, навечно отторгнутый самого себя?

Вот бы сейчас проснуться в уютной двушке в Перово! Продрать глаза и, повернувшись на другой бок, вдохнуть запах волос своей жены, услышать звонки трамваев и гул уличного движения, лай собак, крики детей в песочнице перед домом и монотонное ворчание радиоприемника на кухне. Ему захотелось вновь испытать это всеобъемлющее чувство, сотканное из повседневных забот, радостей, успехов и неудач.