Чтение онлайн

______________ * "Коч-Девет" ("Призыв") - большевистская газета, издававшаяся в 1906 г. на азербайджанском и армянском языках.

В разговор вмешался горячий и порывистый Алеша Джапаридзе, не любивший ничего откладывать в долгий ящик.

– По-моему, товарищи, надо возобновить издание газеты под новым названием, - заговорил он.
– А для этого надо поскорее раздобыть средства. Хотя бы из-под земли раздобыть. Нельзя оставлять азербайджанского рабочего без газеты на родном языке. Это нетерпимо!

По единодушному решению, осуществление этой важнейшей задачи возложили на Алешу Джапаридзе. Однако Шаумян ставил гораздо шире вопрос об издании революционной литературы.

– Но и газеты нам тоже мало, - сказал он.
– По своему культурно-политическому уровню -рабочий должен стоять очень высоко, ибо идет ожесточенная борьба мнений, ведутся серьезнейшие теоретические споры. Ме-шади прав: в данную минуту наши враги развернули широкое наступление на идеологическом фронте. Возьмите к примеру Плеханова. Вспомните его поведение после девятьсот пятого года. Уже одно его отрицательное отношение к "Матери" Горького говорит о многом.

Азизбеков перечитывал "Мать" и был глубоко убежден в огромном воспитательном значении романа Горького. Прислушиваясь к тому, чтостакой страстью говорил Степан Шаумян о Максиме Горьком, он еще раз убедился, что не ошибся в своей оценке этой замечательной книги.

– Это не просто роман, это настоящая школа для рабочего!
– проговорил Азизбеков.

– Тем не менее Плеханов считает "Мать" неудачным произведением, произнес возбужденно Шаумян и про-шелся по тесной комнате.

– Зря, это уж совсем зря!
– вспыхнул Джапаридзе.

Но Алеше стало неловко, что он перебил Шаумяна, и облокотившись на письменный стол, он замолчал.

– А из-за чего, собственно говоря, загорелся сыр-бор?
– тихо спросил Шаумян. И опять возвысил голос: - Ведь не из-за одного романа мы спорим, разумеется, Спор идет об общем идейном направлении нашей литературы. Ясно, что Плеханов пытается использовать свое отношение к "Матери" в полемике с Лениным. В русской литературе, по крайней мере современной, мы незнаем другого писателя, столь чуткого и морально чистого, как Горький. Это наш художник, наш друг и соратник 'в великой борьбе за освобождение труда. Вот это и возмущает Плеханова. По его убеждению, Горький злоупотребляет художественным словом в целях политической агитации.

– Ну так что же? Не "злоупотребляет", а широко использует. Маслом кашу не испортишь, - заметил Азизбеков.
– А кто, скажите, из великих мастеров не был агитатором? Вот уже третий раз я с большим интересом и душевным волнением перечитываю "Мать" и с каждым разом будто вырастаю на целую голову. Как хотите, но я за горьковскую агитацию в художественной литературе!
– Азизбеков умолк на мгновение и обернулся к Шаумяну: - Как вы полагаете, Степан Георгиевич, хорошо мы сделаем, если переведем "Мать" на азербайджанский язык?

– Прекрасная идея!
– воскликнул Шаумян и добавил, глядя на Азизбекова: - Очень хорошо будет, если ты сам возьмешься за это дело.

– По правде говоря, я давно мечтаю об этом, - заметил Азизбеков.
– Но еще не знаю, кому можно поручить, перевод? Правда, подавляющее большинство нашей интеллигенции и в особенности наши учителя очень любят Алексея Максимовича Горького. Но чтобы перевести роман, одной любви недостаточно. Это дело требует и таланта и революционной страсти!

Джапаридзе вспомнил свою недавнюю беседу с Азизбековым.

– Вот что, Мешади, - сказал он.
– Ты хвалил однажды переводы Аббас Сиххета. Неужели он не справится с переводом "Матери"?

– К сожалению, его нет в Баку, - ответил Азизбеков.
– Кроме того, насколько я знаю, он больше работает в области поэзии. А каковы его способности в прозе не знаю. Во всяком случае, я займусь этим делом.

Шаумян взял с вешалки фуражку. Всем стало жаль, что он собирается уходить. Теоретические беседы с его участием проходили обычно живо и интересно. Неужели он не может посидеть с ними хоть еще немножко?

– Ты куда, Степан?
– спросил Алеша Джапаридзе.

– У меня сегодня лекция на заводе. Пойду подготовлюсь.

– На какую тему?

– "Народ и партия".

– Тебе-то чего готовиться?
– спросил Алеша.
– Ты эту лекцию, пожалуй, без всякой подготовки можешь прочитать. Напамять.

Шаумян улыбнулся.

– Ты, очевидно, полагаешь, Алеша, что мало кто из рабочих разбирается в теоретических вопросах? Нет, мой дорогой. Рабочие порой ставят в тупик самого подготовленного теоретика. Надо хорошенько продумать тему, и ясно рассказать о том, что партия большевиков для того и существует, чтобы бороться за народное дело, что в рабочем классе, а также в революционном крестьянстве она находит свою опору. Так нас учит Ленин. Таков путь партии. До свидания, товарищи, я иду.

Шаумян протянул Азизбекову руку и сказал на прощание:

– Значит, про "Мать" не забудешь?

– Нет-нет. Я это устрою, во что бы то ни стало. Правда, я рассчитываю на помощь утонченных интеллигентов, которых так метко высмеивает поэт Сабир. Но думаю, мне удастся найти хорошего переводчика.

Попрощавшись со всеми и приветливо помахав рукой, Шаумян ушел. Вскоре разошлись и остальные. По пути домой Азизбеков свернул в редакцию газеты "Таза Хаят"*.

______________ * "Таза Хаят" ("Новая жизнь") - буржуазная бакинская газета.

На улице неистовствовал ветер. Желтовато-серые облака пыли вились над городом. Подталкиваемый резкими порывами ветра, Азизбеков быстро поднимался вверх по Николаевской. Ветер валил его с ног.

Редакция газеты помещалась в том же здании, где и типография газеты "Каспий".

Азизбекову не приходилось входить в деловые отношения с редактором "Таза Хаята" Хашимбеком Везировым, но он прекрасно знал, на каких идейных позициях стоит Везиров.

Газету, которая издавалась на средства миллионера Хаджи Зейналабдина Тагиева, не любили не только революционеры, но и либералы. И все-таки Азизбеков решил предложить редактору этой газеты заняться переводом романа Горького. Ведь Везиров перевел целый ряд произведений русских и западноевропейских классиков. Он познакомил азербайджанцев с "Отелло" Шекспира. А что если попробовать? Пусть переведет "Мать" Максима Горького.