Чтение онлайн

Обеими руками натянув папаху покрепче на голову, Аслан выскочил из дому и со всех ног бросился вниз с пригорка. Мальчик едва поспевал за ним. Спотыкаясь и падая, он бежал вдогонку за Асланом. Аслан долго стучался к Азизбековым.

– Кто там?
– наконец спросила тетушка Селимназ,

высунув голову в окно.

Уличный фонарь не горел, и в темноте она не видела, кто стучится. Узнав ее по голосу, Аслан подскочил к окну.

– Добрый вечер, тетушка. Дядя Мешади дома?

– Это ты, Аслан? Сейчас открою, сынок, - ответила она.

Улица еще была полна пешеходов. Молодежь шумной ватагой возвращалась с вечерней прогулки. Кто-то тянул высоким тенором:

Печалью сердце сожжено, счастливое когда-то сердце.

Свободой гордое вчера, заботами объято сердце.

Тетушка Селимназ отперла дверь.

– Заходи, сынок, заходи, - тихо сказала она.
– Мешадибек давно тебя дожидается.

Азизбеков, в расстегнутой косоворотке и с засученными по локоть рукавами, обмахиваясь газетой, как веером, прохаживался по комнате, окна которой выходили во двор. На столе стоял недопитый стакан чаю и лежало несколько листков, исписанных крупным, размашистым почерком.

Пожимая Аслану руку, Азизбеков сказал:

– Как ты ни утомлен, я не приглашу тебя сесть и не предложу стакан чаю. Сейчас дорога каждая минута. Выслушай меня внимательно. В Биби-Эйбате убили нашего друга Ханлара...

Тетушка Селимназ, стоявшая в дверях, не могла сдержаться и всплеснула руками.

– Нашего Ханлара, сынок? Этого красивого парня? Какое горе! Как же это случилось?

– Мама, я тебе все расскажу, только позже...
– чуть нахмурившись, перебил ее расспросы сын.

Опечаленная Селимназ прошла в другую комнату. Все еще не выпуская руки Аслана из своей, Азизбе-ков продолжал:

– Об этом надо будет сообщить сегодня же ночью, если не всем рабочим, то по крайней мере членам партийной организации. А те, в свою очередь, пусть сообщат остальным.
– Азизбеков подошел к столу, взял исписанные листки и, просматривая и перебирая их, продолжал: - А вот эти листочки надо вручить наборщику Гусейнкули. Во что бы то ни стало. Передашь на словах, чтобы этой же ночью отпечатал экземпляров шестьсот - семьсот. Рано утром они должны быть расклеены на улицах. Если Гусейнкули не окажется в типографии, забежишь к нему на дом. Отдать нужно лично ему в руки. Надо, чтобы к четырем-пяти утра были обязательно готовы. Иначе не поспеть расклеить и доставить на заводы, фабрики и промысла.

Аслан снял папаху, вложил в нее аккуратно сложенные листки и, снова нахлобучив ее на голову, заторопился к выходу.

– Не сомневайтесь, дядя Мешади, - сказал он уже на ходу.
– Все будет выполнено.

Спустя несколько минут после ухода Аслана в комнате показался Рашид.

– Братец, - начал он прямо с порога, - я знаю, что ты устал. Я знаю, что не даю тебе отдохнуть. Но я вынужден...

Пошатываясь, он нетвердыми шагами подошел к двоюродному брату. Из-под разорванной шелковой рубахи виднелось голое тело. Густые волосы на голове были взлохмачены. На лице выделялись кровоподтеки.

Мешадибек подумал сначала, что Рашид, по обыкновению, пьян, но что-то такое горькое и недоумевающее было в его блуждающем взгляде, что Мешади порывисто шагнул к нему.

– Что с тобой, Рашид? Кто это так тебя разукрасил?

Рашид всхлипнул и, разом обессилев, как мешок, опустился в кресло.

Мешади ласково наклонился к нему.

– Что это, мой дорогой? Неужели тебя избили?

Рашид все еще не мог прийти в себя. То, что стряслось с ним часа два-три назад, представлялось ему кошмаром.

– Нет, не могу поверить, что это было на самом деле, с горечью говорил он.
– Ужасно! Ужасно! Для чего же рождается на свет человек? Для того ли только, чтобы делать гадости, убивать, губить себе подобных? Ты всегда говорил, брат, что человек - украшение земли. Какое же это украшение? Я влюбился в девушку. Ее отец армянин. Но неужели от этого она стала хуже? И чем можно доказать, что религия Магомета лучше других религий? В чем ее преимущество?

Рашид облизал пересохшие губы. Он весь горел. Содрогаясь, он навалился грудью на стол.

– Но что случилось?
– нетерпеливо спросил Мешадибек.
– Кто довел тебя до такого состояния?

– Сейчас, сейчас расскажу...

Рашид с трудом приподнялся, налил из графина воды и выпил залпом весь стакан до последней капли.

– Сегодня я с утра был у нас на даче. Вдруг приезжают братья моей невесты, вваливаются в комнату, уверяют, что мой отказ жениться на их сестре даже вот на-столечко их не обидел, - Рашид показал кончик ногтя.
– Будто они и сами против брака по принуждению. Словом, наговорили столько, что я в конце концов поверил и решил, что они и вправду хотят сохранить со мной добрые отношения.

Мы пообедали, выпили вина, поцеловались. Под вечер они начали уговаривать меня идти купаться. Ну и пошли... Ты помнишь, там есть у берега высокие скалы? Вот там мы и расположились. Гюльбала, старший брат, сразу разделся и бросился в море. Уплыл далеко-далеко. Только когда на берегу стало совсем пусто, Гюльбала приплыл назад. Солнце уже садилось. Я сидел на скале и ждал, пока оденется Гюльбала, чтобы вместе вернуться на дачу.

И вдруг братья набросились на меня. Зажали мне рот, поволокли к воде. Я понял, что они решили утопить меня, рвался, метался, но вырваться из их рук не мог. Кого-то из них, кажется Гюльбалу, я укусил за руку. Он даже не вскрикнул. Видно, не хотел подымать шум. Тут они повалили меня на песок, стали связывать, чтобы связанного бросить в море. Не знаю, как это мне удалось, но я вдруг вырвался и пустился бежать. Они за мной. Я схватил камень. "Подойдете хоть на шаг, - кричу, - размозжу вам головы!" - а сам бегу. Бегу и оглядываюсь. На крики из ближних дач высыпали люди. Я уж не помню, как они отстали от меня, и не знаю, куда эти негодяи делись...

Мешадибек молча слушал его, потом сказал:

– Рашид, брат мой, я же предупреждал тебя. Говорил, что это опасные люди, надо быть осторожнее с ними, держаться от них подальше! Ты чудом избежал смерти от рук этих закоснелых фанатиков.

– Верно, ты предупреждал меня. Но ведь они пришли в гости... Пришли, как мужчины...

– Гм... мужчины... Рыцари с открытым забралом... и Мешадибек насмешливо улыбнулся.
– Наивный ты человек, Рашид. Хороший, но наивный. Сейчас люди придерживаются иных правил. Твой отец, например, не гнушается доносить полиции. А как он защищает свои капиталы! Ханлар мешал Мухтарову и компании грабить рабочих - Ханлара убивают из-за угла. И это теперь считается в порядке вещей. Человеческое достоинство и право втоптаны в грязь. Власти сами поощряют тех, кто режет, убивает и вешает людей.