Чтение онлайн

– Губернатор Накашидзе знал бы, что делать с такими, как Ханлар!
– не унимался Мухтаров.
– Мог бы у него поучиться. Он всем нам преподал урок, как нужно расправляться с бунтовщиками...

У Абузарбека свежи были в памяти кровавые события пятого года, но он не понимал, к чему клонит Мухтаров, и молчал, мигая короткими ресницами.

– Как Накашидзе подавил революцию, какими средствами?
– настойчиво спрашивал Мухтаров.
– Не догадываешься, не знаешь? В таком случае ты не только в управляющие, но и в пастухи не годишься!

– Муртаза-ага, - взмолился Абузарбек, - Накашидзе подавил революцию в Баку, это верно. Он казнил и вешал... Но сам расплатился за это. Ведь красные убили его...

Хозяин так свирепо посмотрел, что Абузарбек окаменел. Нет, видно, он все еще не пришел в себя после пережитого унижения, поэтому утратил способность понимать хозяина с полуслова.

Мухтаров заорал в ярости:

– Крови, душа моя, требуется, крови! Надо выпустить кое-кому кровь! А если не ты их, так они тебя уничтожат! Понял? Красные, красные... передразнил он Абузарбека.

Абузарбек растерянно замигал глазами. Вид у него был жалкий, как у ягненка, над которым занесли нож.

– Но как же быть, Муртаза-ага?
– спросил Абузарбек.
– Ведь бунтовщиков не один, не два. Как я могу с ними расправиться?

Мухтаров пожал плечами. Он больше не сдерживал себя и решил сказать то, о чем следовало догадаться самому Абузарбеку.

– А за что же я плачу тебе жалованье? Учить тебя, как малого ребенка? Неужели ты не понимаешь, что если сейчас не пустить рабочему кровь, он сядет нам прямо на шею!

– Но я, Муртаза-ага, с самого утра просил вас вызвать казаков? Вы же сами не согласились!
– удивился Абузарбек.

– Да, не согласился. А почему? Дошло уже до тогэ, что на один выстрел казаков рабочие могли ответить десятью выстрелами. Ты знаешь об этом?

– Но у них ведь нет оружия!

Мухтаров окончательно потерял самообладание.

– Ну что ты за человек? Послушай, кто больше знает: ты или жандармское управление?

На лбу у Абузарбека выступил холодный пот.

– Если жандармы боятся рабочих, то, что могу сделать я? Я даже пистолет никогда не держал в руках.

– Нужно будет, так возьмешь!
– жестко заметил Мухтаров.
– Если бы ты вовремя убрал Ханлара, оя сегодня не встал бы против тебя. Или опять не понял? Сегодня надо убрать Ханлара, завтра...
– Мухтаров заскрежетал зубами и долгим немигающим взглядоя посмотрел на управляющего.
– Завтра, если понадобится, другого...

Абузарбек задумался: хозяин говорит дело!

– Ну, иди, - распорядился хозяин, - медлить нельзя! Завтра может быть уже поздно!

Когда Абузарбек вышел от Мухтарова, на город уже спустилась душная ночь. Тяжелые тучи затянули небо.

О встрече рабочих представителей с Мухтаровыя Азизбеков узнал от самого Ханлара. "Молодец!" - похвалил он. Они встретились на спектакле, который давала труппа азербайджанских актеров для рабочих промыслов общества Нафталан. Ставили классическую комедню Мирза Фатали Ахундова "Хаджи Кара". Ханлар страстно любил театр и старался помогать актерам, распространяя билеты среди рабочих, и если было нужно, сам выступал в эпизодических ролях. Ему довелось побывать в местах, которые описаны в комедии. Он был хорошо знаком с побережьем Аракса и городом Агджа-беди, знал контрабандистов, орудовавших в этих местах, и стремящихся к легкой наживе промотавшихся жадных карабахских беков. Ханлар поражался проницательности Мирзы Фатали Ахундова, когда сравнивал героев пьесы с людьми, встречавшимися ему в жизни. "Можно подумать, что Сафтарбека он списал прямо с беков нашей деревни... А Хаджи Кара - точная копия мануфактурщика Мамеда из Корягина!" - восхищался Ханлар.

Возле одноэтажного домика, где должен был состояться спектакль, с вечера прохаживался обеспокоенный околоточный надзиратель. Он уже знал, что на нафталанском промысле началась забастовка, и скопление рабочих в клубе его тревожило.

– Как бы околоточный не разогнал публику!
– выразил свои опасения руководитель труппы.

– Не посмеет. Побоится войти в помещение, - попытался успокоить его Ханлар.

Но рьяный служака оказался смелее, чем можно было предположить. Стуча тяжелыми сапогами, околоточный, не заходя в зрительный зал, прошел прямо за кулисы.

– Кто тут старшой?
– спросил он зычным басом и, еще не получив ответа, с поразившей Ханлара стремительностью внезапно четко щелкнул каблуками и, вытянувшись в струнку, поднес руку к козырьку.
– Так что извините, ваше благородие!
– рявкнул надзиратель.
– Не мог знать, что вы изволите тут находиться. Боялся, как бы не выкинули чего недозволенного. Будто дают представление, а на самом деле, смотришь...

Ханлар взглянул на человека, перед которым вытянулся околоточный, и обомлел. В мундире и гриме стоял актер, исполнявший в спектакле роль уездного начальника. Заложив руку за спину, он строго смотрел из-под насупленных бровей на околоточного. Толпящиеся на сцене остальные исполнители, суфлер, режиссер, который выскочил сюда, собираясь наброситься на гримера за неудачно подобранную для Хаджи бороду, как по команде, обернулись и с опасливым любопытством уставились на актера, одетого в офицерский мундир.

– Ты братец, ступай. Я сам пробуду здесь до конца представления.

Отдав честь, и ловко повернувшись на каблуках, околоточный зашагал прочь.

Едва заперли за ним дверь, как все актеры залились неудержимым смехом. Хохотал и Ханлар, звонко хлопая ладонью о ладонь.

Пора уже было поднять занавес, но актеры все еще не унимались. Они покатывались со смеху, глядя, как "уездный начальник" строит уморительные свирепые рожи.

– Господа!
– говорил он важно, - вам надлежит смешить уважаемых зрителей, а вы...

Еле подавив разбиравший его смех, Ханлар прошел в зрительный зал и уселся рядом с Азизбековым. В скромной, застегнутой на все пуговицы полотняной косоворотке и черных полосатых брюках, Мешади мало чем отличался от просто одетой публики.

Ханлар шопотом рассказал ему, что случилось за кулисами. Мешадибек захохотал, как мальчик.

– Давно я так не смеялся, - сказал он, успокоившись.
– Значит, так и сказал: "Ты ступай, я сам здесь побуду"?..

– Да, ничуть не растерялся, - восхищался Ханлар.
– О, это смелый и умный человек!
– заметил Азизбеков про актера.
– Ну, а как остальные, не выдали товарища?