Unknown
Шрифт:
Вот Эрвин и дома, в Германии, в родном городе. Давно он здесь не был!.. Шесть лет в
Африке время от времени напоминали о себе небольшими приступами лихорадки.
Инженерная работа, а между делом — научные изыскания, несколько походов... Есть, о
чем вспомнить.
Душа истосковалась по горам. Инженер Бме взял отпуск, чтобы съездить в свою
любимую Швейцарию и совершить очередное восхождение.
И на Хубертусмюле нужно заехать: директор тамошней карандашной фабрики — партнер
компании, в которой работал Бме, — давний друг по переписке, приятный и
образованный человек.
Да, большие планы были у инженера Бме на лето четырнадцатого года!..
30 октября 1914 года, Линденталь
«Дорогой Гейнц! — писал Эрвин Бме своему другу, швейцарскому альпинисту. — Тебя,
наверное, здорово удивило, что я, впервые в жизни увидевший самолет только после
моего возвращения из Немецкой Африки, внезапно заделался летчиком!
Но как раз ты-то и сможешь это понять: в определенном смысле полеты мне куда ближе,
нежели прозябание внизу, в кучах щебня и праха.
Лыжи и аэропланы представляются мне наиболее достойными человека способами
скоростного передвижения. С благодарностью вспоминаю я теперь наши упражнения в
прыжках на Монастырском склоне под надежным покровительством Лыжного Святого
(разумею статую святого Майнрада на горе за монастырем).
Взлет и приземление на самолете — это почти то же самое, что и прыжки на лыжах,
только нужно еще внимательнее следить за тем, как приземляешься. Ну а важнейшее из
того, что потребно в самом полете, я уже давно подсмотрел у марабу в лесах Восточной
Африки».
12 января 1915 года, Линденталь
— Я поступил в авиацию вовсе не для того, чтобы сидеть на тыловом аэродроме и обучать
новичков! — возмущался летчик Бме.
Командование не обсуждало с ним эти вопросы. Каждый приносит пользу там, куда его
поставили, и точка.
Но Эрвин был вне себя от негодования. В свои тридцать пять он добился зачисления в
авиацию. Одним из первых и одним из лучших сдал все экзамены.
И вот теперь — как раз из-за «прекрасных навыков пилотирования» — он оставлен при
аэродроме — преподавателем!..
5 марта 1916 года, Восточный фронт
Наконец-то Эрвин Бме там, куда он так стремился всей душой, — на фронте.
Уже несколько месяцев он сражается с русскими. Командир — Вильгельм Бльке,
старший брат Освальда, — доволен «стариком»: Эрвин Бме старше любого из здешних
пилотов.
— У нас гости! — такими словами приветствовал Вильгельм приземлившегося Бме. —
Прилетел мой брат — грабить меня.
Знаменитый Освальд Бльке — «отец германских истребителей» — действительно
прибыл в эскадрилью брата, чтобы отобрать у него несколько летчиков «для себя».
— Знакомься, Освальд, один из лучших — Бме, — представил Эрвина командир.
Освальд Бльке сжал руку Эрвина Бме.
— Как уже сказал мой брат, я намерен его «ограбить», — улыбнулся Освальд.
— Я не прочь быть украденным, — улыбнулся в ответ и Бме.
— Кто я такой, чтобы возражать! — развел руками Вильгельм. — Я напишу рапорт и
попрошу, чтобы Эрвина Бме перевели в твою эскадрилью.
20 мая 1916 года, Хубертусмюле
Почтенный директор фабрики и его супруга праздновали серебряную свадьбу.
Гостей собралось много. Приехали все дети «серебряной четы», даже старшая — Анна-
Мари, которая сейчас проходила медицинскую практику в Вене.
Анна-Мари готовилась стать одной из добровольных помощниц армии. Вместе с
подругами она изучала медицину на специальных женских курсах.
— Что это? — в ужасе вопросила мать, когда за окнами раздался непонятный шум и
грохот.
Все гости выскочили из дома.
Странное зрелище представилось им: огромный военный самолет кружил над домом.
Это был двухмоторный бомбардировщик «Гота-Урсинус», прилетевший из Берлина. На
борту «Урсинуса» находились трое летчиков: братья Эрвин и Мартин Бме и Людвиг
Вебер, который пилотировал самолет.
...Эрвин получил звание лейтенанта и отпуск после тяжелых боев под Верденом. В
Берлине родилась прекрасная идея — навестить старых друзей в Хубертусмюле,
поздравить их с юбилеем.
Мартин охотно поддержал старшего брата, что до Вебера — то он всегда был готов на
любое приключение.
— Слишком маленькая лужайка! — кричал Вебер. — Промахнусь!
— Заложи еще вираж, — спокойно, как будто он все еще оставался инструктором,
приказал Эрвин.
Вебер наконец решился и посадил самолет. Лужайка оказалась заболоченной, «Урсинус»
накренился и рухнул на крыло.
Раздался треск. Из дома уже спешили к «месту крушения» люди. Подбежала и молодая
девушка с темными, пытливыми глазами.
— Вы не пострадали? — Она помогла летчикам выбраться из-под обломков самолета.
В ее вопросе прозвучала тревога и вместе с тем профессиональное желание помочь.
Ответом был дружный хохот: никто не пострадал, да и самолет претерпел лишь