Укразия
Шрифт:
— Трогай.
Шофер завозился у машины.
Рабочий, оттолкнув офицера, хотел вскочить в автомобиль к Кате.
Борьба. Во время борьбы борода рабочего осталась в руках у офицера. Она была приклеена.
— Трогай! — крикнул Энгер.
Автомобиль тронулся, и Катя, обернувшись, все же успела узнать Джона Фильбанка.
«Он жив!» — чуть не вскрикнула она. Автомобиль умчался.
— На вокзал! — приказал Энгер.
Перед изумленным генералом во весь рост стоял расстрелянный Энгером шофер. Генерал провел рукой по лбу.
— Ничего не понимаю.
И быстро подошел к Джону.
— Нет, это невероятно! Как фамилия?
— Джон Фильбанк, — последовал спокойный ответ. К генералу подбежал дежурный по контр-разведке.
— Ваше превосходительство, генерал Гаврилов просит вас на минутку…
Полный удивления генерал вбежал в кабинет начальника.
Посреди комнаты стоял, как живой, правда, оборванный, истрепанный, пожилой с проседью человек.
Генерал остолбенел.
Перед ним стоял комбриг 42, Сушков, генерал генерального штаба.
— Вот, полюбуйтесь, вот он, комбриг Сушков, тот самый, которого расстрелял собственноручно ваш ротмистр Энгер.
Генерал изменился в лице. Подошел к Сушкову и даже потрогал его пальцем.
Сушков с презрением улыбнулся.
— Где вам воевать с нами. Вам у юбок сидеть! Генерал Гаврилов, подойдя к Биллингу и в упор смотря на него, отчеканил:
— Я требую немедленного ареста ротмистра Энгера.
Глава XXXVIII
Начало конца
Окраины лихорадочно готовились к восстанию. Отряды то и дело проходили по улицам, спеша занять исходные пункты к четырем часам, чтобы ровно в четыре начать наступление сразу со всех пунктов.
На заводах шла раздача оружия. Сосредоточенно, молча получая оружие, рабочие расходились.
Решительность. Энергия.
В четыре часа восстание.
На улицах торопливо расклеивали прокламации: «К населению», «К солдатам белой армии».
В железнодорожном депо, в машинном отделении Макаров, окруженный рабочими, давал последние распоряжения.
— Здесь штаб повстанкома. Держите связь. Задыхаясь, вбежал Горбов.
— Где Макаров?
— Вот он… Макаров, тебя зовут. Горбов бросился к Макарову.
— Катю арестовали, видно, ухлопала кого-то.
— Энгера?
— Нет. Этот прохвост ее и арестовал.
— Товарищи, время дорого, Катю надо отбить.
— Я иду! — воскликнул Горбов.
К Горбову подошли пять человек.
— Мы тоже пригодимся, не подгадим…
— Бери по лимонке.
И все группой вышли на улицу. Город спал. Безмятежно храпели жители, не чувствуя того, что проснутся они уже не в Укразии, а в УССР.
Безмятежно спал Барлетт, улыбаясь во сне, улыбаясь ласковому шелесту шелка в клубе «Голубых фраков».
Радостно спал Дройд. И перед ним разворачивал «Таймс» листы с его корреспонденциями. Тянул Дройд руки к своим столбцам, озаглавленным «В стане большевиков» и подписанных — Виллиам Дройд. А на него из каждого слова падал шиллинг, дождь шиллингов, шиллинги падали, катились, звенели.
Стекла номеров Барлетта и Дройда задребезжали. Мимо мчался первый грузовоз.
Пулеметы. Люди… Пулеметы… Ленты…
Восстание.
Гудел грузовоз.
Шум разбудил Дройда и Барлетта. Хватились за трубки телефонов.
— Дройд.
— Барлетт.
— Что это за шум?
— Мистер Барлетт, это восстание.
— Что? Так скоро?
— Я говорил вам.
— Good!
Мгновение, и оба в пижамах выскочили из номеров, взглянув друг на друга, скрылись опять для того, чтобы через пару минут выйти совсем готовыми.
— Позвоните, Дройд, в гараж.
— Звонил. Не отвечают.
— Безобразие, непорядок.
— Я вас предупреждал, мистер Барлетт. Это Укразия. Барлетт и Дройд с баульчиками в руках вышли на улицу. Начало светать… Переплетался треск выстрелов со строчкою пулемета.
Шли не оглядываясь, спокойно продолжая курить — Барлетт сигару, Дройд трубку. Они шли к гаражу. Сюда же спешили Горбов с рабочими. Они опередили англичан. С лимонками в руках ворвались в гараж.
— Руки вверх!
Несколько шоферов подняли руки, а один подошел к Горбову.
— Брось, братва, форсить. Мы тоже рабочие. И, обращаясь к шоферам, крикнул:
— Довольно дурака валять.
— Нам надо, товарищи, хороший автомобиль.
— Есть… Давай английский. Выкатили автомобиль Барлетта.
Около Горбова сгруппировались шоферы, жадно слушая о восстании.
На улицах начиналась паника.
Понемногу паника подействовала и на англичан, и они побежали рысцой по улице.
Барлетт ничему не удивлялся и не волновался. Он — представитель Англии, и его никто не смеет трогать.
На углу Барлетт остановился и перевел дыхание.
— Бегите в гараж, Дройд.
— А вы, мистер Барлетт?
— Я подожду вас с автомобилем.
— All right, — и Дройд, смешно размахивая руками, побежал к гаражу.
Горбов сел в автомобиль.
— Вы, товарищи, останьтесь охранять гараж.
— А ты?
— Я один отправлюсь. В гараж вбежал Дройд.