Чтение онлайн

Джон, спасшись с вокзала, бежал по улицам и вспомнил о том, что ему надо встретить отряд Галайды, который сейчас уже находится где-нибудь поблизости.

Навстречу мчался перепуганный велосипедист. Одним ударом Джон сбил его с велосипеда и, вскочив, понесся по улице. Не зная хорошо города, Джон летел прямо к зданию контр-разведки. Был замечен стоящим офицером. Повернул обратно. Прозвучали выстрелы.

Офицер вскочил в мотоциклет и помчался за Джоном.

От мотоцикла не уйдешь.

Замедляя скорость, Джон соскочил с велосипеда и бросил его под мотоцикл. Мотоцикл упал. Не давая опомниться офицеру, Джон дважды стукнул его головой о камень. Поднял мотоцикл и понесся по улицам.

Гаврилов сидел в контр-разведке и давал распоряжения.

— Всю большевистскую сволочь, находящуюся в тюрьме, расстрелять. Еще есть время. А ротмистра Энгера я шлепну сам.

В сопровождении двух офицеров, Гаврилов поехал к тюрьме.

Джон мчался уже по шоссе. Вдали, навстречу ему, неслась удалая конница Галайды.

Рассказ Энгера произвел ошеломляющее впечатление, но все-таки у каждого копошилась мысль, а что, если это не совсем так… Ну, был партизаном, был, и стал контр-разведчиком. Очень уж был ярок Энгер в роли офицера. Катю также не убедил рассказ Энгера, и она проницательно взглянула в его глаза.

Энгер понял ее взгляд и мягко, мягко…

— А вы помните первую записку, предупреждающую о разгроме явки?

Все вздрогнули. Если это не писал Энгер, то откуда он знает?

— А вы помните, — обратился Энгер к Кате, — когда я вошел в кабинет и увидел Иванова, роющегося в моем письменном столе, я сразу спрятался за портьеру, а вы в этот момент, открыв дверь, выстрелили ему в спину. Иванов упал убитым. Вбежали вы и сразу закричали: «это убит "семь плюс два"». Выстрелы должны были переполошить всех. Я не мог убедить вас, да и не пытался. Это убийство срывало мою работу, расшифровывало меня. Вы упали в обморок, и я положил около вас записочку о черном ходе. А сам начал яростно звонить в телефон, чтобы пробудить вас.

— Так это вы писали записку?

— Да. Я писал. Я писал все записки.

— Но кто же Иванов? Кто?

— Иванов был душой и вдохновителем контр-разведки, в нем сочеталась мягкость и невероятная жестокость.

— И я вас чуть-чуть не убила!

— Я каждый день шел на смерть от пули своих.

— Какая канонада! — сказал Горбов.

— Это «Ильич». Через десять минут Галайда должен быть здесь.

Рабочий, смотревший в окно, отскочил.

— Приехали контр-разведчики.

Энгер быстро выхватил лимонку и, зажав ее в руке, бросился к двери.

В воротах контр-разведку задержали. Привратник ни за что не хотел открыть ворота.

— Пропуск.

— Я сам начальник контр-разведки.

— Ничего не знаю. Мне бумажку с пропуском.

— Идиот!

Но окошко захлопнулось перед разъяренным Гавриловым.

Мимо бежала рота офицеров к шоссе, переброшенная из города.

— Десять человек ко мне! — крикнул Гаврилов.

— Бей ворота.

Удары прикладов посыпались на ворота. В окошко высунулась голова привратника, и убедительный револьвер сразу заставил открыть ворота. Ворвались во двор.

Канонада усиливалась. Офицеры задержались во дворе. Из окошка камеры высунулся Горбов. Часовой выстрелил. Пуля засыпала штукатуркой глаза Горбова.

Горбов отскочил.

— Стоят во дворе… Ну, до свидания, товарищи.

Все отшатнулись от двери, к стене. Стояли в ожидании смерти.

Энгер застыл с лимонкой.

А по полю мчался Галайда со своим отрядом, посланный степью, лесом, на освобождение города. Навстречу на мотоцикле Джон.

— Скорее, скорее, — кричал Джон, — дорога свободна.

И отряд понесся вихрем… Трещали тачанки, цокали копыта и изредка свист шашек прорезывал воздух. Это партизаны готовились к рубке.

Камеры притаились в тишине. Арестованные, прислонившись к глазкам дверей, слушали, ожидая приближения шагов контр-разведчиков.

Внизу скрипнула дверь.

Выстрелы…

Началось… И кровь быстрей и быстрей заставляла стучаться сердце.

Неужели, вот сейчас, когда освобождение близко, близко, когда, быть может, город уже взят красными, расстреляют. Тоска… Бессильная ярость… В коридорах тихо. Глухо хлопают двери. Шаги… Звон шпор… Торопливые шаги… Голоса…

— Стыдитесь.

— Господин генерал.

— Да, да, вы офицеры. Все равно гибель, хоть этих сначала.

Хлопнули двери.

Камера 27, притаив дыхание, не сводила глаз с двери. Энгер спокойно сжимал в руке лимонку. Выстрелы… Выстрелы… Шаги… Лязг засова. Напряжение… Кровь бьет в виски. Дверь открылась.

В камеру ворвался Джон с несколькими партизанами и рабочими.

Молчание… Слишком была велика радость. Джон, не выпуская винтовки, бросился к Энгеру.

Катя, забыв все, бросилась перед Энгером и заслонила его собой. Хотела крикнуть, но не могла.

Джон схватил ее за руку и потянул в сторону.

Вся напряжение, Катя схватила руку Джона и вцепилась в нее зубами.

В голове туман и одна мысль. Мысль не дать убить его — Энгера. Этого таинственного «7 + 2». Она не даст. Не даст совершиться ошибке.